— Какой? — прищурился Петрович и весь подобрался.

Он словно почуял, что сейчас я поведаю очень важную информацию, от которой будет зависеть дальнейшее существование.

— По мне очередями стреляли, — держа стакан двумя руками и делая приличный глоток, выдал я информацию.

— И? — не понял управляющий.

— Что и? — передразнил его я. — Очередь это же не частые выстрелы из пистолета! Это автоматический огонь! А из чего его вести можно?

— Из чего?

— Петрович, ты чего тупишь-то?!

— Хочешь сказать, что кто-то сконструировал… — Петрович оборвал себя на слове, нахмурился и спросил: — Так из чего стреляли-то?

— А вот этого сказать не могу, — покачал головой. — Тряска, скорость и рев движка.

— Так, пошли! — он резко встал и задвинул за собой стул. — Марин, счет мне потом дашь! — крикнул в сторону кухни.

Точно, хозяйку Мариной зовут!

Петрович споро потопал на выход, я его нагнал на улице. Он идет, хмуро что-то себе под нос бормоча. Прислушался, управляющий размышляет о произошедших за последнее время переменах. И ночи не такие морозные стали, летающие мартышки появились, и еще пару моментов припомнил, правда, последние мне показались притянутыми. Рыбы больше стало и она активней в сети идет — потеплело! Дожди редко льют — как-то и вовсе не аргумент. Тем временем мы дошли до несуразного строения. Квадратный каркас из дерева прячет под собой железный ангар. Смысл закрывать железо деревом, если тут все и так из бревен, которые мартышки боятся хуже чумы! Но в чужой монастырь со своими уставами уже не сунешься. Петрович отпер ворота и прошел внутрь, зажег факел на стене. В отблесках пламени увидел броню БТРа.

— Ну и запасливый ты мужик! — в восхищении покачал я головой.

— По случаю достался, да на него соляры не напасешься, оказался совершенно ненужной вещью. Ты давай-ка залезь на броню и к пулемету.

— На хрена? — удивился я.

— Проверим, не вернулась ли к нам способность стрелять, — усмехнулся тот.

— Да ладно! — выдохнул я, а сам себя чуть по лбу не хлопнул. Ведь очевидный же вывод из моего рассказа! Почему я решил, что кто-то что-то изобрел, да еще и каким-то невероятным усилием сделал.

— Лезь!

— Гм, Петрович, толку-то в этом деле от меня ноль, — признался я. — Из такого оружия стрелять не приходилось.

— Вот же ж молодежь пошла! Все бы им за мамкину сиську дергать! Ничего не знают, ничего не могут, все на стариках выезжают, — разбубнился он и подошел к БТРу. — Подсоби! А то с одной рукой забираться сложно в силу моего преклонного возраста.

— Ой, кто бы говорил! — хмыкнул я, но деда подсадил. — Какие твои годы, небось не одну молодуху на сеновале уже жамкал.

— А ну цыц! — заозирался тот. — Такие слова никогда вслух не говори! Жинка-то может рядом оказаться.

Я только головой покачал. Вот ведь старый! И не говорит, что налево не ходит, но жены опасается и похоже вполне заслуженно.

— Так, что тут у нас? Отлично, пушка заряжена, ну, сейчас попробую, — бормочет Петрович, лязгая железом. — Кир! Ты уши на всякий случай прикрой, а то в ангаре может грохнуть здорово! — крикнул он и сразу же что-то глухо щелкнуло. — Осечка, твою качель в дугу! — снова щелчок. — Не хочет стрелять зараза!

— Ну, значит, эксперимент не удался, — выдохнул я, отнимая ладони от ушей.