Тогда Арафель встала на колени и, прикоснувшись к цветку, зачаровала его – небольшой подарок, щепотка магии. Девочка сорвала его, и чары рассеялись, оставив в пухленькой ручке лишь обычную примулу, в синих глазах появился испуг.

Арафель раскинула чары по всем примулам на склоне, проливая на них красоту из иного мира, и детские глаза заискрились радостью.

– Пойдем, – прошептала Арафель, протягивая руку. И девочка вошла за ней под сень деревьев, забыв о цветах.

– Бранвин, – закричала одна из женщин, – Бранвин, не уходи далеко.

Девочка остановилась и обернулась. Арафель уронила руку, и ребенок помчался прочь, навстречу раскрытым объятиям женщины, которая боязливо вглядывалась в утренний туман над папоротниками.

Человеческий страх. Он так же леденил, как Смерть, и не нравился Арафели. Она бросила последний тоскливый взгляд на девочку и ушла в лесную тень.

– Помни, – раздался шепот у нее над плечом. – Они умирают.

То была Смерть на развалинах старого дерева.

– Исчезни, – сказала Арафель.

– Они принесут тебе боль.

– Исчезни, выскочка.

– Они неблагодарны за дары.

– В третий раз говорю – сгинь.

И Смерть ушла, оставив за собой лишь стылый воздух, ибо не могла ослушаться в третий раз.

Арафель нахмурилась и отпрянула, свернув своим путем в эльфийскую ночь, освещаемую лишь ее собственным сияньем да бледно-зеленой луной.

Она часто вспоминала об этой встрече, но не рисковала снова попасться Смерти на глаза. Ее гордость, надменная эльфийская гордость не позволяла Арафели признаться в том, что Смерть смущала ее и она откладывала идею о том, чтобы снова выйти к людям на следующее лето, а потом и на следующее… что значит время для того, кто помнит крохотными ростками вековые деревья? Но наконец она вернулась в этот лес рядом с Кер Веллом и снова была смущена быстротечностью человеческой жизни, ибо дитя стало гораздо выше, когда Арафель снова увидела его играющим на траве возле стен. Девочка уставилась на нее огромными детскими глазами, позабыв о кукле, лежавшей на коленях. Здесь снова были женщины, которые сидели кружком, разложив свои яркие юбки, а пальцы их сновали, занимаясь вышивкой. Они болтали и смеялись резкими лукавыми голосами, не замечая гостьи. Лишь девочка смотрела на нее серьезно и с интересом.

И Арафель, скрестив ноги, опустилась на землю, и девочка принесла ей венки из маргариток и показала, как загадывать желания. Они вместе смеялись, но потом спутницы девочки прибежали и увели ее прочь от леса, отругав.

Арафель приходила не каждый день и даже не каждый месяц. Иногда она была занята другими делами, но в эти дни она часто вспоминала людей и много пела, и была счастлива.

Но время у смертных тянется долго, и однажды, когда ее не было несколько месяцев, девочка села на своего пони и направилась в лес искать Арафель вдоль поросших ивами берегов Керберна.

Лесной сумрак становился все гуще, отсюда стоило бы уйти. Толстенький пони знал это и потому, сбросив девочку со спины, в ужасе убежал прочь. А Бранвин стряхнула с рук мокрые листья и сжала губы, чтобы те не дрожали, ибо то, что испугало пони, кряхтело и шепталось в кусте неподалеку.

Много незваных пришельцев хлынуло в Элвуд тем вечером – зазвенели рога и человеческие голоса, и нашли бедного пони с переломанной шеей. И Эвальд заехал глубже всех, движимый отчаянием и отцовской любовью… и группа под предводительством Скаги зашла так далеко, как можно было зайти, только стыдясь Эвальда и боясь гнева Скаги.

И Арафель пустилась на поиски, услышав крики и заметив вторжение.