– По опыту мне известно иное об Ан Беге. Нет. Прости меня, господин король, но они знают, какова цена Кер Велла, и я знаю, что они сделают все, чтоб захватить его. Дру будет стараться, но они могут запереть его в холмах и наброситься на Кер Велл, не жалея сил. Мы ранили врага, но не убили его. А раненый зверь вдвойне опасен.

– Так что же, твой советник – страх? Нет, слушай меня. Я не позволю дробить свои силы. И не хочу более говорить об этом.

– Отправь нас, господин король, и, когда ты подойдешь к ним сзади, мы окружим их. Разделившись, мы объединимся снова над их трупами. Но стоит Кер Веллу пасть, и мы будем оставлять уже свои трупы на каждом шагу, сделанном нами в долине.

Бледное лицо короля так и не тронула краска, а взгляд его был холоден. Он поднял руку, увенчанную кольцом Старых Королей, и знаком призвал всех к молчанию.

– Ты слишком напорист и горяч. Но я не уступлю.

– Господин, – пробормотал Эвальд и, склонив голову и взяв свою чашу, отошел от короля к Барку, стоявшему в тени, ибо он не владел ни мыслями своими, ни языком сейчас. – Ступай, – шепнул он Барку, – возьми лошадь и отнеси им хотя бы весть о том, что произошло здесь.

– Я отнесу, – промолвил Барк, поклонился и уже почти вышел – будучи скорым на ногу, как и его отец.

– Верни своего человека, – приказал король. – Не выпускайте его!

И пики преградили выход.

– Барк! – поспешно крикнул Эвальд, зная, что было у того на уме. Барк замер на волосок от гибели и опустил руку, которая уже тянулась к мечу.

– Куда с такой поспешностью? – произнес король. – Позволю себе спросить.

Искушение солгать овладело Эвальдом. Но он справился с ним и прямо взглянул в глаза Лаоклану.

– Мои гонцы привыкли приходить и уходить свободно. Неужто врагу должно быть известно больше о происшедшем на этом поле, чем моим собственным людям?

Это было рискованно. Глаза короля были ледяными, какими становились в минуты сильнейшего гнева.

– Брат, – промолвил Лаоклан, – гонцов здесь посылаю я. Или ты не согласен?

– Тогда прошу тебя – пошли Барка, и побыстрее. Ему известна дорога.

– Разве не сказал я, что ни один человек не уйдет отсюда к себе домой? Ни господин Кер Велла, ни сын его управляющего, ни последний из его вассалов.

– Господин король, – промолвил Киран из Кер Донна. – Ан Бег и Дав вероломны, и не будет греха в том, чтобы послать гонца. Отъезд этого человека не породит слухов в лагере. Все поймут, по крайней мере люди Донна. Долина лежит у самых наших дверей, и, если Кер Велл падет, вернутся старые времена с пожарами и грабежами в холмах. Пусть гонец ободрит воинов Кер Велла и сообщит им, что мы на подходе, – ведь мы не быстры. И путь предстоит долгий. Что, если они отчаятся в Кер Велле?

– И ты вступил в наш спор, – нахмурившись, сказал король, ибо к Донну испытывал он особые чувства, даря его своими милостями. – Но люди Кер Велла не отчаятся. В конце концов, они будут защищать собственную жизнь. В чем в чем, а в этом на обитателей долин можно положиться.

– Господин, – промолвил Эвальд, загораясь гневом, – но защитники могут сделать ошибочный выбор, не надеясь на помощь, – мой народ отважен, но отвага может вести к безрассудству.

– Господин король, – раздался голос, еще не звучавший на совете – то был Киран Калан, младший сын Донна.