Голос ее начал таять, как и она сама, и вскоре не осталось ничего, кроме стен, да кресла, да тишины, повисшей после ее ухода.

– К оружию! – вскричал Скага, ибо сигнал тревоги все еще звучал, но никто не откликался на него. – К оружию, к бою!

Все побежали. А Киран остался стоять в зале, чувствуя себя раздетым и одиноким. Он вдруг заметил, что камень висит у всех на виду, и прикоснулся к нему, но тот ничем ему не ответил.

Он обернулся и заглянул в глаза Бранвин. В них стоял ужас.

– Я знаю ее, – промолвила Бранвин. – Мы с ней были друзьями.

– И что случилось? – спросил Киран, в смятении осознавая, как тесно переплелась жизнь здесь с делами Элда. – Что произошло, Бранвин?

– Я пошла в лес, – сказала она. – И испугалась.

Он кивнул, понимая ее. И теперь они уже вдвоем стояли в окружении испуганных глаз. Но с самым огромным ужасом смотрела на них госпожа Мередифь, словно она вновь ощущала весь тот кошмар. Дочь, ушедшая в лес и возвращенная ими домой. И Скага знал, он тоже – он видел эту дрожь в железе, которая безошибочно указывала на известный ему недуг. Страх обуял их, но он всегда был с ними, клубком таясь у их сердец.

– Я – Киран, – медленно произнес он тогда, чтобы самому расслышать свои слова, – второй сын Кирана из Кер Донна. Я потерялся в лесу, и она помогла мне добраться до вас. Но я ни слова не солгал о короле, о вашем господине. Нет.

Никто не ответил ему – ни женщины, ни арфист. Киран отошел к очагу и опустился на скамью, чтобы согреться.

– Бранвин, – резко окликнула Мередифь.

Но Бранвин подошла и села рядом с ним, и, когда Киран протянул ей руку, взяла ее в свои, не глядя на него, но, вероятно, зная, каково идти путем, который выбрал он.

Арафель вернется. Он верил в это; и он помнил слова Арафели, которые другие не захотели услышать, разве что кроме Скаги – но и тот не понял ее ответа.

Элд спал в глубокой тишине, а люди просили ее нарушить. Он сам сделал это, думая лишь о силе, но не о цене. Киран крепко сжимал руку Бранвин, которая была вся плоть и тепло, и гадал, ощущает ли она то же.

Приближалась война не железа и крови. Они заблуждались, если ожидали от Арафели меча и огня; и он был слеп до времени. Теперь он прозрел.

XVII. Заклинание Ши

Она быстро шла, проворно и упруго, сквозь мглу, обрамлявшую ее мир, к мягкому зеленому лунному свету, игравшему на серебряных деревьях. Олени и другие создания смотрели на нее и не осмеливались приблизиться.

А когда она добралась до сердца Элда – до травянистого холма, усеянного цветами, до круга вековых деревьев, весь лес затих, даже теплый ветер перестал играть в ветвях. Лунный свет сверкал и отблескивал от камней, висевших на древе памяти, от серебряных мечей, теснившихся рядом, от доспехов и сокровищ, вмещавших в себя всю магию Элда. Магия дремала, но какой силой она обладала! Спали и воспоминания растаявших Вина Ши, которые составляли жизнь Элда.

Арафель сбросила облик, в котором являлась людям, и замерла, прислушиваясь к малейшим звукам, а потом и к полной тишине, нарушаемой лишь шепотом эльфийских голосов. Переходя от камня к камню, она поочередно касалась их, пробуждая их к жизни, чтобы больше ни один не спал, от малого до великого.

А в мире людей Киран вздрогнул, глядя на огонь перед собой, и ощутил волнение, от которого всколыхнулась сама земля. И люди, стоявшие вокруг, показались ему паутиной, податливой и хрупкой.