И он решился, держа камень обеими руками. Он встал и соскользнул мыслью в зеленый волшебный мир… увидел серую дымку и вошел в нее.

Вокруг все было пусто. Киран попробовал вспомнить путь, которым его вела Арафель. Ему казалось, что он лежит перед ним во мгле. Что-то в его собственном сердце нашептывало Кирану об этом, и он послушался, хотя прежде никогда не доверился бы этому шепоту.

«Лиэслиа», – подумал он, призывая воспоминания этого сурового эльфа, но ничто не отозвалось, не пришло к нему. Наверное, в том виновен был запах железа. Паника нахлынула на Кирана, как потоки воды. Он развел руками туман и в испуге моргнул, ибо теперь он стоял на темном склоне холма за стенами Кер Велла.

В испуге он снова нырнул в туман и побежал сквозь него, побежал изо всех сил, но очень скоро он и в самом деле заплутал, не зная, верный ли путь избрал с самого начала. Кирану казалось, что он различает во мгле деревья, но они были корявы и уродливы, и мгла сгущалась.

И тени появились рядом с ним – они скакали плавно, будто во сне. Киран плохо различал их, но слышал треск сучьев, неторопливый и странный стук копыт. Олень промчался в тумане, но он был черен и вскоре скрылся во тьме. И черная птица пролетела мимо с недобрым взглядом. Увидев Кирана, она вскрикнула и пронеслась дальше. Он бежал дальше, едва дыша, и временами, казалось, почва уходила из-под ног, и он оступался. Псы лаяли, повергая в ужас его плоть, и рана его начала саднить, все больше заполняясь болью. Затем послышался топот уже более тяжелого скакуна, и ветер принес звук рога.

Что-то, завывая, шмыгнуло мимо. Киран метнулся в сторону и налетел на другую тень, заметив, как исказились облики деревьев. Дорога становилась все темнее и темнее, рифмуясь со смертной ночью, чего не могло быть в эльфийском лесу. Его охватил внезапный ужас, что он вообще перепутал направление, что он бежит и стремится к врагу, в те земли, где даже камень не сможет спасти его. Подул ветер, но не разогнал туман, а лишь заморозил Кирана да костей.

– Арафель! – отчаянно закричал он, ни на что не надеясь. – Арафель!

И тень сгустилась перед ним. Он метнулся в сторону, но она поймала его, и камень потеплел у него на груди.

– Имена имеют свою силу, – промолвила Арафель. – Но нужно трижды произнести их.

Он поймал ее руку и сжал ее, закрыв глаза, ибо мимо проносилась гурьба теней, и Охотница среди них. Вид той был столь ужасен, что Кирану показалось, она навсегда оставит шрам в его памяти.

И холод отступил. Он открыл глаза, и они уже выходили из тумана на солнечный свет, к зеленому лесу, к лугам с бледными цветами. Киран без сил упал на траву, и Арафель опустилась рядом, спокойно выжидая, когда он отдышится.

– В тебе больше смелости, чем мудрости, – сказала она.

– Мне нужна твоя помощь, – промолвил он. – Ты нужна им.

– Им! – Она вскочила на ноги, и голос ее задрожал от негодования. – Их войны – это их войны. Ты же видел. Ты знаешь, что есть выбор. И ты вернулся по собственной воле. Разве ты не знаешь теперь, что нам сделали люди?

Он не мог найти доводов. И серая дымка окружила его, как настоящего эльфа в минуту печали, когда мир переставал устраивать их или в мире для них больше не было места.

Ее гнев утих. Киран чувствовал, как тот замирает благодаря своему камню. Она опустилась на колени рядом с ним и прикоснулась к его лицу, к его сердцу, все еще холодному от воспоминаний о псах.

– Это, – Арафель дотронулась до камня, – и железо не переносят друг друга. Теперь ты это знаешь. Ты стал мудрее, чем был. А когда ты еще больше помудреешь, ты узнаешь, что у тебя нет с ними ни общей судьбы, ни мира.

– Я видел сны, – промолвил он, – и теперь я знаю, кем вы были.