— Привезла Саймона к доктору Миддлтон, психологу.

Хэлли поджала губы.

— Мне это не нравится, — сказала она.

— А по-моему, это отличная идея, — заметила Нелл.

— У нас все и так достаточно плохо, не хватало только, чтобы люди подумали, что дети тоже замешаны во всем этом.

— Мама, ты что, шутишь? — сказала Мария. Даже для Хэлли это было слишком.

Хэлли сдвинула очки на нос и посмотрела на дочь. В глазах матери Мария увидела растерянность и страх.

— Это же пятно, которое они будут нести всю свою жизнь — то, что им пришлось обращаться к психиатру. Что, если из-за этого они не смогут поступить в колледж?

— Мама! — воскликнула Мария, шокированная косной логикой матери.

— Считайте меня старомодной, но в мое время семьи сами справлялись со своими проблемами, а не бросались чуть что к психиатру.

— Думаю, с этой проблемой нам самим не справиться, — сказала Мария преувеличенно спокойно, пытаясь скрыть тревогу. Она вспомнила теорию Питера о том, что мать не желает признавать всю тяжесть сложившейся ситуации, для сохранения собственного душевного спокойствия.

— Посмотри, сколько людей прошли мимо и не заговорили со мной, — сказала Хэлли. — Никогда не думала, что однажды не смогу пройти по Хатуквити с высоко поднятой головой.

Мария, ощущавшая то же самое, взглянула на Нелл в поисках поддержки.

— Это не продлится вечно, — произнесла Нелл. — Люди просто не знают, что говорить. Я думала, что другие мамы, забирающие детей из детского сада, избегают меня, но вчера, когда я пришла за Энди, одна из них сказала мне, что очень сожалеет о Софи и вообще обо всем этом. По-моему, она была искренна.

Хэлли бросила взгляд на дом, где находился кабинет доктора Миддлтон.

— Они любят обвинять во всем матерей. Уверена, сейчас он говорит Саймону, что Софи испытывала проблемы из-за меня.

— Доктор Миддлтон — женщина, и я уверена, что она понимает, как на самом деле все неоднозначно, — сказала Мария, хотя не была до конца уверена в том, что ее мать не права. Перед ее машиной припарковался грузовик службы доставки UPS, водитель начал разгружать коробки. Его присутствие заставило женщин обратить внимание на то, что они уже несколько минут говорят на повышенных тонах.

— Ты придешь на воскресный обед? — уже не так резко спросила Хэлли, пытаясь успокоиться.

— Да, — ответила Мария.

— А сегодня, значит, тот самый вечер? — с нажимом выговорила Хэлли. Мария поняла, что она говорит об Эде и Гвен, которые забирают детей на ночь. Она кивнула.

— Думаю, Софи с ума сходит от одной мысли об этом, — сказала Нелл.

У Марии появилось ощущение, что они говорят на каком-то секретном, шифрованном языке; представила себе семнадцатый век, когда Чарльз Слокум купил эту землю у вождя индейцев. Три женщины, обсуждающие какие-то свои проблемы посреди Саммер-стрит, вполне могли сойти за ведьм.

— Пожалуй, я подожду Саймона в приемной, — произнесла Мария.

— Пока, дорогая, — попрощалась Хэлли. — Увидимся в воскресенье.

— Приятного вечера, — сказала Нелл, помахав ей рукой.

— О чем это вы? — спросила Хэлли. Мария отвернулась и пошла по дороге, предоставив Нелл самой объяснять все Хэлли.

Из кабинета доктора Саймон вышел уже не таким напряженным. Пусть он не улыбался, но когда Мария сказала, что видела Хэлли и Нелл с Энди, мальчик одобрительно кивнул. У дома Дженкинсов он даже вышел из машины, чтобы погладить их колли.