— Давайте тогда я задам вам несколько вопросов, — сказала доктор, нарушив его. — Как дети ведут себя у вас в доме?

— Они находятся в помещении больше, чем я ожидала. Если бы я позволила, Саймон весь день смотрел бы телевизор.

— А что, по-вашему, они должны делать?

— Ну, я не знаю… — сказала Мария, хотя на самом деле знала: дети должны проводить летние дни, играя и резвясь на улице. Внезапно она испугалась, что ответит неправильно. — Думаю, они должны больше времени проводить на пляже. Вообще на воздухе.

— Если дети жили в нестабильной обстановке, — заметила доктор, — они часто боятся покидать дом. Уходя, они не знают, что обнаружат, когда вернутся. В их семьях не было установленных границ, поэтому не было и безопасности.

— Так что же, разрешить им сидеть дома? — спросила Мария.

— Пока что я бы не советовала настаивать на том, чтобы они выходили, — ответила доктор Миддлтон. — Я знаю, что раньше вы не имели дела с детьми и что вам с ними нелегко, — добавила она.

— Я хочу действовать так, как лучше для них.

В кабинете зашумел кондиционер. В окно Мария увидела грузовичок Дункана, направлявшийся к докам.

— Есть ли что-нибудь, что вас особенно беспокоит? — спросила доктор.

— Думаю, вы знаете всю ситуацию, — сказала Мария, имея в виду то, что Софи убила Гордона. Доктор кивнула, и она продолжила: — А вы знаете, что Гордон регулярно избивал Софи или по меньшей мере оскорблял и унижал ее? Не знаю, что входит в ваше определение жестокого обращения…

— Самые разные вещи, в том числе постоянные упреки или недостаток уважения. В этом случае, насколько я знаю, имело место и физическое насилие.

— Фло и Саймон сказали вам об этом? — поинтересовалась Мария.

Несколько секунд доктор Миддлтон молчала.

— Я обещала детям, что никого — даже вас — не буду посвящать в подробности того, что они рассказали мне, поэтому скажу только, что да, они знали о физическом насилии.

— Софи сказала, что они видели, как она убила Гордона, — вырвалось у Марии. Судя по тому, что выражение лица врача не изменилось, эта новость ее не удивила — очевидно, дети рассказали ей и об этом. — Как это может повлиять на них в будущем? Как они смогут расти и жить нормально после всего, что увидели и услышали? На днях Саймон стал отрывать ноги живому крабу. — Мария почувствовала, как слезы навернулись у нее на глаза.

— Дети усваивают основные ценности в раннем детстве — до трех лет — через наблюдения и чувства, а не через слова, — медленно начала доктор. — То, что они видят, вызывает у них чувства, которые они пока не могут выразить словами. Не важно, если вы говорите им, что все будет хорошо или что «папа не хотел этого делать». Чувства говорят им, что все отнюдь не хорошо, а папа постоянно делает то же самое.

— Так что же с ними будет? — спросила Мария уныло.

— Мы должны вместе работать над этим, — ответила доктор Миддлтон. — Им нужно научиться выражать свои чувства словами, а нам — создать для этого безопасную обстановку.

— И что я должна делать?

— Быть с ними терпеливой и не ждать, что они в ближайшее время перестанут нарушать ваш жизненный уклад. Не заставлять их выходить из дома, если они не могут.

— Саймон сказал, что я его заставляю?

Доктор Миддлтон улыбнулась. На секунду Мария почувствовала негодование от того, что та не хочет выдать ей всю информацию, которая могла бы быть полезной, однако психолог улыбалась по-доброму, безо всякого самодовольства, поэтому Мария улыбнулась в ответ.