— Вы можете мне сказать, как вести себя с ними? — напрямую спросила она. — Может быть, я делаю что-то неправильно?

— Просто делайте то, что в ваших силах. Конечно, вы не замените им мать, но дети должны знать, что вы всегда позаботитесь о них. И не забывайте о собственной жизни.

— Я пытаюсь, — произнесла Мария, подумав о Дункане и раскопках на Подзорной трубе. — Но племянники занимают много времени.

— Это важно, — сказала доктор Миддлтон.

После разговора с доктором Мария направилась в корабельную мастерскую. Она спрашивала себя, стало ли людям известно об их с Дунканом отношениях. Мария вспомнила, как в детстве подслушала разговор Хэлли и ее подруги Джинджер о миссис Браун, библиотекарше, и отце Пэтти Уайноугрейд. Несмотря на то что с тех пор расставания и разводы стали явлением куда более частым, Мария не питала иллюзий насчет пуританских настроений, царивших в Хатуквити.

Дункан, обнаженный по пояс, стоял за штурвалом рыбацкой лодки, переводя ее из одного дока в другой. Спокойная вода гавани отражала солнечные лучи. Он не сразу заметил ее, и Мария постояла в тени, наблюдая за ним. Она знала, что он будет рад ее видеть, рад поговорить о том, что сказала доктор Миддлтон. Она не могла себе представить, чтобы Альдо сделал перерыв в работе по такому же поводу.

Когда лодка вошла в док, Дункан увидел Марию. Он помахал ей рукой. Наверное, он окликнул ее по имени, потому что двое мужчин, стоявших возле дока, обернулись и посмотрели в ее сторону. Одновременно над планширем показалась чья-то маленькая голова. Дункан спрыгнул с борта лодки и помог маленькому мальчику спуститься вслед за ним. Широким шагом он пошел к Марии; его сыну приходилось почти бежать, чтобы не отстать от него.

— Джеми, это Мария — тетушка Флосси, — сказал Дункан.

— Привет, — отозвалась Мария, подавая Джеми руку. Мальчик заулыбался — скорее в пространство, польщенный тем, что с ним обращаются как со взрослым, а не собственно Марии. У него были глаза Дункана; рыжевато-каштановые волосы отросли и слегка растрепались. Марии хватило первых секунд их знакомства, чтобы заметить разницу между этим ребенком и Саймоном с Фло: Джеми излучал счастье.

— Привет, — сказал он. Сейчас Джеми пристально оглядывал Марию — с головы до пят — очевидно, сравнивая ее со своей матерью; он рассмотрел ее туфли, юбку, пряжку на ремне, волосы, выражение лица, на котором не было макияжа. Закончив, мальчик широко улыбнулся.

— Значит, это твой сын, — сказала Мария Дункану, покраснев.

— Ага, — гордо ответил Дункан, внимательно наблюдавший за этой сценой. Марии показалось, что в этот самый момент он представлял себе их будущие совместные выходные, школьные каникулы, празднования Рождества втроем.

— У тебя есть лодка? — спросил Джеми.

— Да, но она не здесь. Я держу ее около дома.

— Ты купила ее у папы?

— Да, — ответила Мария.

— И сколько она стоила? — спросил Джеми.

Мария, которой с детства внушали, что говорить о деньгах неприлично, посмотрела на Дункана, ожидая, что он сделает замечание сыну. Когда тот промолчал, она пришла в некоторое замешательство и только широко улыбнулась вместо ответа.

— Эй, Дункан! — окликнул его Джим, жестами показывая на лодочный мотор, висевший на тросе подъемника.

— Подождите минутку, — отозвался Дункан, — я сейчас вернусь.