В этот момент в горницу вошла, а вернее будет сказать, вплыла Крошка. Двигалась она мелким семенящим шагом, отчего казалось, что ее внушительная фигура бесшумно скользит по поверхности пола, словно гигантская шахматная фигура по ледовому катку. По мнению Вовика, более всего это чудо природы напоминало стопушечный фрегат с огромной высокой кормой. Подарив Вовику томный взгляд, сулящий неземное блаженство, девушка присела на возмущенно взвизгнувшую лавку.

Обед начался с густой и наваристой похлебки, в которой плавала массивная мозговая кость с огромным куском мяса. Глиняные глазированные миски, в которых ее подавали, были размером с приличный тазик, а деревянные ложки не уступали размерами хорошему половнику. С трудом прорвавшись через горячий слой жира, Вовик зачерпнул ложкой похлебку и опасливо подул на нее. Семья же Хорика казалось совершенно не чувствовала, что бульон разогрет до температуры крутого кипятка. Громко чавкая, они стремительно вычерпывали в себя, едва ли не кипящую, жидкость.

Время от времени, хозяин застолья высоко поднимал вместительный оловянный стакан, приветствуя сотрапезников, и опрокидывал его в свою бездонную утробу. Влив в себя грамм двести напитка, крепостью явно превышающего привычные сорок градусов, Вовик с непривычки закашлялся. На глаза у него сразу же навернулись слезы. Его хозяева тактично не заметили этого, лишь насмешливо переглянулись. В их взглядах отчетливо сквозило неодобрение – слабак!

Вовик отдав должное выпивке решил, что забористое пойло представляет собой нечто среднее между виски и коньяком. Причем самого низкого пошиба. Но как бы, то, ни было, настроение у него резко улучшилось и весь мир, теперь воспринимался сквозь радужную пелену, в которой преобладали теплые розовые оттенки.

Несмотря на то, что Вовик фактически был переполнен похлебкой, казалась, что еще немного, и она польется у него из ушей, он жадно накинулся на второе. Тушеная свинина с картошкой была настолько восхитительна, что Вовик замахнув один за другим два стаканчика местного вискаря, умял свою порцию до последнего кусочка. За это он был награжден благосклонными взглядами хозяев, которые, в отличие от гостя, казалось совершенно не хмелели от выпитого. Возможно, все дело было в том, что они выросли на этом самогоне, который впитали с молоком матери. А быть может, дело было в их огромных размерах. Для того чтобы свалить с ног Типа или Топа понадобился бы небольшой бочонок этого пойла, и никак не меньше.

В отличие от них, Вовик совсем захмелел и уже с трудом соображал, что происходит вокруг него. Между тем Крошка подсела к нему и принялась угощать и всячески обхаживать его. Если поначалу Вовик бросал настороженные взгляды в сторону ее отца и братьев, то потом осмелел настолько что позволил себе приобнять девушку за ее необъятную талию.

Поняв, что его ухаживания за Крошкой, воспринимаются со стороны мужской половины семейства достаточно благосклонно, Вовик поначалу совершенно обнаглел, а потом и вовсе распоясался. Он сладострастно покрывал грудь девушки, бурно вздымавшуюся из низкого выреза корсажа, словно дрожжевое тесто из квашни, слюнявыми поцелуями.

Помотав головой для того, чтобы хоть чуть-чуть сфокусировать разъезжающиеся в стороны глаза, Вовик обвел комнату туманным взором. Словно младенчик, который еще плохо держит головку, он пару раз клюнул носом, и чуть было, не расквасил его о стол. Остатками уплывающего сознания он обнаружил, что в комнате кроме него и Крошки, оказывается, никого нет. Видимо Хорик с сыновьями уже давно вышли из комнаты.

Вдохновленный этим открытием, Вовик полез под юбку Крошке. Но юбка оказалась не одна, оказалось, что их было несколько и незадачливый любовник сразу же запутался в них.