– Пойдем ко мне любимый! – промурлыкала она в самое ухо Вовику, щекоча его своими нежными усиками. – Только тихо, чтобы папа с братьями не услыхали!

Вовик пьяно икнув, косо поднялся из-за стола и шагнул на середину комнаты. Его тут же повело в сторону, потом резко шатнуло назад. И если бы не Крошка, с бдительностью заботливой матери подхватившая его, он бы рухнул и впечатался затылком прямо в пол.

– Ты не знаешь, и чего это я так нажрался? – поинтересовался он у нее. – Ну и убойное пойло у твоего папаши!

Вместо ответа, девушка, молча, перекинула бессильную руку Вовика себе через шею и, приняв его на плечо, потащила к себе в комнату, словно паук муху.

Вовик не помнил, как очутился в спальне девушки. Он чувствовал, как его раздевают, и в принципе был не против этого. Когда же его расфокусированное зрение собралось на необъятном белом теле Крошки с огромными колышущимися грудями его естество приняло боевую стойку. Только сейчас до него дошло, что он находится в обществе совершенно голой девушки, которая, вдобавок ко всему, совсем не прочь заняться с ним любовью. То, что девица в несколько раз превышала его в размерах, как-то слабо волновало его. Это был именно тот классический случай, который описывается известной математической формулой – красота женщины прямо пропорциональна количеству выпитого алкоголя.

И Вовик полез на Крошку, словно альпинист-самоубийца на Эверест. Он несколько раз срывался с нее, но упрямо взбирался вновь и вновь. И не успокоился до тех пор, пока с торжествующим ревом не разрядил весь свой боезапас. После этого он обессилено сполз с девушки на кровать и тут же заснул. Хотя точнее будет сказать, отключился или вернее вырубился.

– 6 –

Пробуждение Вовика было кошмарным. Он сдавленно замычал и с трудом поднял опухшие веки. Первое что он увидел – это огромную женскую голову, лежащую на соседней подушке рядом с ним. Голова размером с хороший чурбак для колки дров, оглушительно храпела. Большие розовые щеки надувались, словно у купидонов Рубенса, затем опадали.

Вовик в ужасе отшатнулся. Первой его мыслью было бежать отсюда к чертовой матери! Он сделал попытку вскочить с кровати, но дикая головная боль вместе с ее верной подружкой тошнотой тут, же уложили его на прежнее место.

– Перепил, как последний перепел! – простонал он, обессилено прикрыв глаза, и отдаваясь на милость дурноты, радостно заключившей его в свои объятия.

Немного отлежавшись, Вовик попытался вспомнить хоть что-то из событий вчерашнего дня. Мелькали какие-то разрозненные обрывки, которые никак не хотели складываться в цельную картину. Сколько Вовик ни напрягался, но так и не смог вспомнить, как оказался в постели с этой необъятной теткой. Брезгливо покосившись на храпящее рядом тело, он отполз к самому краю кровати, стараясь как можно дальше дистанцироваться от этого безобразия.

Взгляд его помимо воли упал на одутловатое лицо. Нос картошкой с чернеющими провалами ноздрей, под которым торчали светлые усики, большой рот с узкими губами. На голове жиденькие светлые волосы, свалявшиеся в тонкие сосульки, напоминавшие крысиные хвосты. Вовик передернуло от отвращения. Внезапно его пробил холодный пот. А он случаем не переспал с этой женщиной-горой?

В это время дверь в спальню тихонько приоткрылась, и на пороге показался один из близнецов. Кто именно это был, Тип или Топ, было неясно, так как парень был в одной ночной рубашке. Вовик поспешно прикрыл глаза и изобразил из себя спящего. Неожиданный утренний визитер подкрался к сладко посапывающей сестре и принялся щекотать ее. Та проворчала в ответ что-то невнятное, но брат не отставал.

– Топ, чего тебе надо? – сварливо спросила Крошка, хриплым со сна голосом.