Тем временем, знаменосец с белым флагом, герольд, за ними Вовик с Жопреем и Топрик достигли первого рубежа войска герцога Муравского. Сам герцог посчитал ниже своего достоинства общаться с лицами стоящими значительно ниже него по чину, поэтому встречал их барон Садислас. Внешностью своей этот достойный муж напоминал скорее монаха иезуита, нежели воина.

Сделав над собой значительное усилие, Садислас улыбнулся, растянув узкий безгубый рот в некое подобие улыбки:

– Добро пожаловать, на землю герцога Муравского!

– Вы что-то путаете, сударь! Эта земля исконно принадлежит герцогам Бульдожским! – запальчиво возразил ему капитан Жопрей.

– У вас устаревшие сведения, господин капитан, – кисло улыбнулся барон Садислас. – Впрочем, теперь это уже не имеет никакого значения, прошу следовать за мной!

– Напыщенная пиявка! – проворчал в усы, ставший пунцовым от распиравшей его злости, Жопрей.

– К слову сказать, – холодно оглядел его Садислас, – я различаю восемьдесят шесть оттенков серого цвета и сто пятьдесят четыре белого. А также слышу писк крысы пойманной кошкой в глубоком подвале, расположенном в доме через улицу. Так что ваши слова я хорошо расслышал. Теперь, со своей стороны я настоятельно рекомендовал бы вам поберечь ваше драгоценное здоровье, которое, не дай бог, может вдруг в одночасье пошатнуться!

– Это что угроза? – ужаленной коброй взвился Жопрей.

– Отнюдь! – брезгливо скривился барон. – Воспринимайте это просто, как констатацию факта, который в скором времени непременно свершится. Разве вы будете воспринимать, как угрозу мой прогноз, что завтра вслед за ночью наступит день и снова взойдет солнце?

Бравый капитан не нашелся, что ответить и всю оставшуюся дорогу лишь сердито пыхтел и теребил свои длинный черные усы. Вовик же, за это время, успел придумать себе очередную буку и теперь напряженно боялся ее.

– Сержант, мы свободно идем через весь лагерь противника, а нам при этом даже не завязали глаза? – наконец поделился он наболевшим с Топриком.

– Верно, подмечено, мой мальчик! – кивнул головой седоусый сержант. – Из этого могут воспоследовать два вывода. Первый – это то, что нас не собираются оставлять в живых. Второй – это то, что нас специально водят по лагерю кругами, дабы убедить в том, что войск у противника в несколько раз больше, чем на самом деле. Второй вариант представляется мне более вероятным, по той простой причине, что если бы нас хотели убить, то уже давным-давно прихлопнули, словно мух. Однако, мы все еще живы. Значит им что-то от нас нужно. Весь вопрос в том – что именно?

К этому времени, небольшой отряд, возглавляемый бароном Садисласом, вышел к расположению лагеря герцога Муравского, максимально удаленному от осажденного им города. Миновав последний рубеж охраны, и прихватив с собой еще пару солдат, барон свернул к небольшой опушке. Пройдя по тропинке, плавно изгибающейся вокруг нее, они вышли на поляну перед лесом.

Располагавшиеся там с полдюжины латников, гремя доспехами, поспешно вскочили с травы, где они расположились в свободных позах. Барон Садислас раздраженно махнул в их сторону рукой, но воины напуганные появлением высокого начальства более не рискнули вести себя вольно и благоразумно остались стоять. Со ствола поваленного дерева, навстречу барону, поднялся высокий сухой старик, облаченный в черный лекарский балахон. Его бесцветные водянистые глаза цвета грязного льда скользнули по Вовику и его спутникам.