– Когда наступила смерть?

– Кто знает? По словам тюремного врача, она была мгновенной и безболезненной. Кое-кто из свидетелей утверждал, что Микс дергался минут пять.

Случай с Тедди Миксом стал весомым аргументом в пользу сторонников отмены смертной казни. Смерть осужденный принял мучительную, и высшие судебные инстанции страны оказались заваленными письмами протеста. Версия Сэма полностью соответствовала рассказам очевидцев.

– Кто же это тебе поведал? – спросил Адам.

– Парочка охранников. Не мне, конечно, но очень скоро детали стали известны и нам. На свободе поднялась волна возмущения, и она была бы еще выше, если бы Микс не представлял собой настоящего подонка. Его ненавидели даже у нас. Жертве его тоже пришлось пострадать, так что о сочувствии говорить не приходится.

– Где ты находился во время казни?

– В своей первой клетке, отсек “Д”, противоположный от газовки конец коридора. Той ночью на всей территории ввели Усиленный режим. Казнь состоялась сразу после полуночи, что меня удивило: власти имели в своем распоряжении целый пень. Точное время исполнения в приговоре не указывается, только дата. Но эти скоты не могут ждать и вечно назначают экзекуцию ровно на одну минуту первого. Таким образом, если суд решит вновь отсрочить казнь, тюремные юристы получают возможность в течение суток оспорить неудобное для них решение. Именно это случилось с Бастером Моуком. В полночь его усадили в кресло, раздался телефонный звонок, беднягу вытащили в соседнюю комнату, и он проторчал там целых шесть часов, дожидаясь окончания спора между своим адвокатом и судьей. Газ пустили только на рассвете, знаешь, что он сказал напоследок?

– Даже не догадываюсь.

– Бастер был моим другом. Классный парень. Найфех спрашивает его: “Последнее слово говорить будешь?” Бастер в ответ: “Не откажусь”. И пожаловался Найфеху, что поданный на ужин бифштекс оказался сыроват. Инспектор пообещал Моуку разобраться с поваром. Тогда Бастер спросил: “Неужели губернатор не захотел воспользоваться своим правом и даровать осужденному жизнь?” Найфех отвечает: “Нет”. И Бастер выдал: “Что ж, в таком случае моего голоса на выборах он не получит!” Затем дверь камеры захлопнулась, и палач нажал на рычаг.

Воспоминание, по-видимому, развеселило Сэма. Адам выдавил негромкий смешок и раскрыл блокнот. Тем временем Кэйхолл закурил новую сигарету.

Через четыре года после казни Тедди Микса подошла очередь Мэйнарда Тоула. Защиту его осуществляла pro bono компания “Крейвиц энд Бэйн”. Под руководством Гарнера Гудмэна интересы Тоула представлял молодой адвокат Питер Вайзенберг. Оба, старший партнер и его юный коллега, своими глазами наблюдали за процедурой, которая во многом напоминала ту, с Миксом. Детали ее Адам со свидетелями не обсуждал, однако внимательно проштудировал их отчет.

– А как обстояло дело с Мэйнардом? – спросил он у Сэма.

– Черномазый Тоул прирезал во время грабежа трех человек и возложил вину за происшедшее на нашу систему. Называл себя не иначе как африканским воителем. Несколько раз пытался угрожать мне, но по большей части нес всякую чушь.

– Какую чушь?

– Обычную для любого черномазого. Ты же знаешь, все они безвинны, как агнцы Божьи. Каждый из них, каждый. Сюда они попадают потому, что они – черные, а система – белая.