– Да, это уж чересчур.

Сэм захлопнул книгу, достал из пачки очередную сигарету, поднял голову к потолку.

– Все газовки были оборудованы много лет назад компанией “Итон металс” из Солт-Лейк-Сити. В Миссури, я слышал, одну построили сами осужденные. Но наша – дело рук “Итона”. Все абсолютно одинаковы: восьмиугольной формы, стальные стены с небольшими окошками для свидетелей. Пространство внутри крошечное, ровно на деревянное кресло с ремнями. Под креслом эмалированный таз, чуть выше – поднос с таблетками цианида, который рычагом опрокидывает палач. Он же управляется с канистрой серной кислоты. Кислота поступает по трубе в таз, затем туда же падают таблетки, начинает выделяться газ. Газ, естественно, приводит к смерти, а смерть, разумеется, наступает мгновенно и безболезненно.

– Придумано это было на смену электрическому стулу?

– Ага. В тридцатых годах каждый штат располагал собственным, да еще не одним. Замечательное изобретение. Мальчишкой, помню, видел даже портативный, его возили в фургоне из округа в округ. Возле тюрьмы фургон останавливался, приговоренных заковывали в цепи, выстраивали шеренгой перед машиной и по одному пропускали через фургон. Отличный был способ справиться с перенаселением в тюрьмах. – Сэм покачал головой. – Само собой, люди тогда не понимали, что делают. Ходили жуткие рассказы о мучениях. И в виду-то имелась всего лишь казнь – не пытка! Практики этой придерживались не только в Миссисипи. Электрический стул не простаивал без дела и в других штатах. Беднягу затягивали ремнями, опускали рубильник, но разряд частенько бывал слишком слабым, и парень только поджаривался. Палач ждал несколько минут, а потом снова врубал ток. Иногда процесс отнимал четверть часа. Временами подручные плохо закрепляли электроды, и тогда вспыхивало пламя, из глаз и ушей несчастных сыпались искры. Я читал про парня, которому дали не то напряжение. У него закипели мозги, лопнули глаза, через поры кожи проступила кровь. Когда по тебе проходит ток, кожа нагревается до такой степени, что к трупу невозможно прикоснуться, и врач констатирует смерть часа два спустя. Словом, проблем юристам хватало. Рассказывают случай: опустили рубильник, человек дернулся и застыл, а потом вдруг опять начал дышать. Второй разряд – то же самое. Успехом, если так можно сказать, увенчалась лишь пятая попытка. Все это, конечно, приводило людей в ужас, и какой-то армейский доктор придумал газовую камеру, ее сочли более гуманной. Сейчас, как ты говоришь, она уже устарела. Теперь у нас есть благословенный укол.

– Сколько человек были казнены штатом в этой камере? – внимая каждому слову спросил Адам.

– Впервые ее использовали в 54-м. До 70-го через газовку прошли здесь тридцать пять мужчин. Ни одной женщины. После дела Фермана смертную казнь отменили, и только в 82-м в камеру ступил Тедди Микс. С тремя последовавшими за ним набирается тридцать девять человек. Я буду сороковым.

Сэм вновь принялся расхаживать, уже значительно медленнее.

– На редкость неразумный способ отнимать жизнь, – раздельно проговорил он, как читающий лекцию профессор. – И к тому же опасный. В первую очередь для того, кто сидит в кресле, но едва ли в меньшей степени и для зрителей. Камеры стары, каждая в той или иной мере дает утечку. Резиновые прокладки давно растрескались, а на нормальную герметизацию у властей нет денег. Малейшая утечка грозит смертью палачу, да и всем находящимся поблизости.