|
Потом он мне говорил: “Какая разница, как меня похоронят, главное, что девки оказались стоящие!” В следующий раз, пригрозил ему Найфех, о таком свидании можешь и не мечтать. Сток пожаловался адвокату, вон тому, длинноволосому, и через два дня получил от судьи соответствующую гарантию. Похоже, для него сейчас лучший подарок – окончание отсрочки.
Сэм откинулся на спинку стула, улыбка медленно сползла с его губ. – Со мной подобной проблемы не возникнет. Свидание полагается супругам, тебе это должно быть известно. Но Найфех наверняка закроет глаза на маленькое отступление от правил. Что скажешь? – Я, признаться, об этом как-то не думал. – Шучу, шучу. С меня, старика, хватит хорошей выпивки. – А последний ужин? – ровным голосом спросил Адам. – Не смеши. – Мне казалось, мы шутим. – Тогда что-нибудь поизысканнее. Отварная свинина с фасолью. Здесь меня ею кормят почти десять лет. Пусть положат лишний кусочек тоста. Не хочу, чтобы шеф утруждал себя приготовлением человеческой еды. – Божественное блюдо. – Готов им поделиться. Меня все время интересовало: зачем кормят человека перед тем, как его убить? А еще приводят врача, честное слово. Хотят убедиться, что состояние здоровья позволит тебе принять смерть. Здесь есть даже психиатр, который накануне казни составляет письменный отчет: осужденный находится в здравом уме и готов к экзекуции. Добросердечный священник проследит за тем, чтобы душа прямиком отправилась в предназначенное ей место. Весь этот штат содержат на деньги рядового налогоплательщика. И конечно, супружеское свидание: сначала плоть ублажают, потом – умерщвляют. Продумана каждая мелочь. Какое внимание! Власти заботятся о твоем аппетите, здоровье, духовных нуждах и даже не против удовлетворить твою похоть. Они ставят тебе катетеры спереди и сзади – чтобы исключить неконтролируемые выбросы. Не хотят возиться с дерьмом. Мерзость, мерзость, мерзость. – Поговорим о чем-нибудь другом. Сэм сделал последнюю затяжку, бросил окурок на пол. – Нет. Хватит пустой болтовни. Сегодня ее было достаточно. – Хорошо. – И ни слова об Эдди. В конце концов, это нечестно. Зачем бить под дых? – Прости. Ни слова об Эдди. – Давай-ка сосредоточимся на трех оставшихся неделях. – Договорились, Сэм. * * * По обеим сторонам автострады номер 82 бесконечной чередой на восток уходили мотели, ресторанчики быстрого обслуживания, лавки, где посетителям предлагались дешевая выпивка, журналы и видеокассеты. Гринвилл. Поскольку с запада город блокировала река, основной интерес для застройщиков представляла именно автострада. За прошедшую четверть века тихий и провинциальный Гринвилл с населением едва ли в тридцать тысяч разросся, превратившись в оживленный речной порт. Число его жителей удвоилось. К 1990 году Гринвилл стал пятым по величине городом штата. Вдоль тенистых улиц деловой его части стояли солидные старые особняки. Аккуратный и чистый центр города почти не изменился, приятно отличаясь от погруженной в хаос автострады номер 82. Часы показывали начало шестого, когда Адам свернул на Вашингтон-стрит и выключил двигатель. Магазины готовились принять поток вечерних покупателей. Сняв пиджак, Адам оставил его на переднем сиденье: зной не ослабевал. Пройдя три квартала, он оказался у входа в небольшой парк, в центре которого стояли отлитые из бронзы фигурки двух мальчиков. Одного скульптор изобразил бегущим, другой готовился прыгнуть. Беспечные движения детей были переданы мастерски. Джон и Джошуа Крамеры застыли в металле, навеки оставшись пятилетними мальчишками. Латунная табличка у их ног кратко сообщала: ДЖОН И ДЖОШ КРАМЕРЫ ПОГИБЛИ ЗДЕСЬ 21 АПРЕЛЯ 1967 ГОДА (2 МАРТА 1962 – 21 АПРЕЛЯ 1967) Парк представлял собой идеальный квадрат, равный по площади половине городского квартала, где находился офис Марвина Крамера. |
