Внезапно ему пришла в голову мысль: а не захочет ли Макаллистер, в своей параноидальной недоверчивости, узнать, откуда в действительности поступают звонки? Но нет, для этого операторам просто не хватит времени.

Времени сидевшим у телефонов сотрудникам аппарата губернатора и вправду не хватало. На другом конце города отменивший свои лекции Джон Брайан Гласе безостановочно нажимал кнопки сотового телефона. Тем же были заняты Гете Кэрри и двое его помощников.

* * *

К полудню Адам спешно вернулся в Мемфис. В офисе на третьем этаже “Бринкли-Плаза” Дарлен добросовестно пыталась навести на его рабочем столе порядок.

– Здесь решения судов – Верховного и местного. – Она указала на пачку бумаг возле компьютера. – Вот текст петиции федеральному суду. Факсом я разослала все копии.

Адам снял пиджак, швырнул на спинку кресла, обвел взглядом наклеенные на стойку металлического стеллажа желтые квадратики с фамилиями звонивших в его отсутствие людей.

– Кому я был нужен?

– Репортерам, писателям, каким-то полудуркам и юристам, которые предлагали помощь. Из Джексона позвонил некто Гудмэн, по его словам, анализ общественного мнения в разгаре. Просил не беспокоиться. У вас остается время на изучение данных?

– Ответа ты не услышишь. Апелляционный суд молчит?

– Да.

С силой выдохнув, он опустился в кресло.

– Обедать будете? – спросила Дарлен.

– Принеси, пожалуйста, сандвич. Сможешь поработать в субботу и воскресенье?

– Конечно.

– Нужно, чтобы кто-то сидел у факса и телефона. Прости.

– Мне это не трудно. Пойду за сандвичем. Секретарша вышла в коридор и плотно притворила дверь.

Адам снял телефонную трубку, набрал номер тетки. Особняк не отвечал. Тогда он позвонил в Оберн-Хаус, однако и там о Ли никто не слышал. Мистер Фелпс Бут, как сказал банковский клерк, проводит важное совещание. Связавшись с Кармен, Адам предложил ей не позднее воскресенья вылететь в Мемфис.

Говорить с кем-либо еще не имело смысла.

* * *

Ровно в час пополудни Мона Старк пригласила в приемную Дэвида Макаллистера толпу журналистов. Губернатор, сообщила она, после длительных размышлений назначил слушание по вопросу о помиловании Сэма Кэйхолла на понедельник, в десять часов утра. После того как будут высказаны доводы сторон, его честь примет окончательное решение. Губернатор сделает то, что диктует ему совесть, подчеркнула Мона.

ГЛАВА 41

Направляясь в субботу, в половине шестого утра, к камере Сэма Кэйхолла, Пакер даже не подумал захватить с собой наручники. Без всякого шума сержант и заключенный вышли из отсека “А”, миновали кухню, где двое вольнонаемных поваров готовили яичницу с беконом. Бывать в кухне Сэму еще не доводилось, по проходу между электрическими плитами он двигался медленно, подсчитывая каждый шаг. Пакер открыл ключом дверь, и оба ступили на волю, в предрассветную полутьму. На мгновение Сэм замер, вглядываясь в находившееся чуть правее небольшое строение из красного кирпича, где ему предстояло провести последние минуты жизни. Через секунду Пакер потянул его за локоть: у восточного торца Скамьи их ждал охранник. Страж вручил Кэйхоллу высокий пластиковый стакан кофе и провел старика через распахнутую решетчатую дверь во дворик для прогулок – точную копию того, куда на час в сутки Сэма выводили в течение девяти с половиной лет: ограда из металлической сетки с колючей проволокой наверху, баскетбольный щит, две скамейки. Сказав, что он еще вернется, сержант вместе с охранником скрылся в здании Семнадцатого блока.

Минут десять Сэм не трогался с места, лишь отхлебывая время от времени из стакана горячий напиток, наслаждаясь пейзажем.