Он внимательно посмотрел на меня.

– Что случилось? Она тебя напугала?

– Нет, – сказала я. – Дело не в этом.

– Но что-то тебя расстроило. Что именно?

– Это… – начала я, но не смогла говорить. Я не могла сказать ему, что Фрэнк уехал, не попрощавшись со мной, не сказав мне ни слова, ни слова.

– Расстроилась, что Фрэнк уехал? – сказал он. – Плохо, конечно. Но это было неизбежно. Не так важно, что он уехал в Цинциннати. Плохо, что Билл и Мона расстались. Фрэнк забегал на минуточку утром проститься. Все это неожиданно, правда?

– Да, – пробормотала я.

Должно быть, я выглядела так, как будто Дэвид меня ударил, потому что он спросил очень мягко:

– Камилла, разве Фрэнк не попрощался с тобой?

– Нет.

Дэвид потянулся, взял меня за руку, а я рухнула на колени возле его кресла, потому что меня не держали ноги. Он потянул меня к себе, и голова моя прижалась к его твердой груди. Он сказал ласковым голосом:

– Камилла, не суди Фрэнка. Все время от времени совершают необъяснимые поступки. Не объяснимые даже самим себе. Фрэнк никогда не причинил бы тебе боль намеренно.

Но я поняла, что бы Дэвид ни сказал, это не сможет меня утешить.

Дэвид вздохнул:

– Чем я могу тебе помочь, а, Камилла?

Я покачала головой и встала на ноги.

– Ты понемногу успокоишься. Ты это знаешь, Камилла?

– Нет, – ответила я.

– Ты сейчас и не хочешь успокаиваться, – сказал Дэвид. – Верно? Но мало-помалу это пройдет.

– Мне надо идти, – сказала я.

– Куда ты пойдешь?

– Не знаю. Куда-нибудь. Пойду поброжу.

– Камилла, – сказал Дэвид, хватая меня за руку и притягивая к себе. – Фрэнк был у тебя первым, ведь так? Поверь мне, поверь мне, так лучше – без горечи. Было все красиво, у тебя и Фрэнка. Это кончилось, не по твоей и не по его вине, так что это навсегда останется с тобой. Никто этого у тебя не сможет отнять.

«Но горечь есть, – подумала я. – Есть горечь. Фрэнк уехал и не попрощался со мной. Не подумал обо мне».

– Когда кто-то из любящих пытается свести на нет то прекрасное, что было, тогда ты все теряешь. Но то, что было между вами с вами, и останется, даже если вы больше и не встретитесь. Если вы не встретитесь, оно даже усилится.

– До свидания, – сказала я.

Дэвид снова вздохнул.

– Хорошо, дорогая. Знаю, ты меня сейчас не слышишь. Приходи как-нибудь навестить старого дядюшку Дэвида, ладно?

– Да, – сказала я, хотя знала, что мне это всегда будет причинять боль, потому что Дэвид был как бы частью Фрэнка. Все было действительно так, как сказал Дэвид, между мной и Фрэнком, а вот теперь, уехав и не попрощавшись, Фрэнк все разрушил. Единственно, чего мне сейчас хотелось, это забыть его. Хотя я знала, что это невозможно. Теперь я даже радовалась, что меня отправляют в пансион.

Я пошла в музыкальный магазин Стефановских, но там возле прилавка ожидали несколько покупателей. Миссис Стефановски извинилась перед мужчиной в жокейской фуражке и поспешила ко мне навстречу.

– Итак, Фрэнки уехал! – воскликнула она. – И твое маленькое сердечко болит. Я понимаю, милая, я понимаю.

– Правда? – спросила я. – А Дэвид считает, я слишком молода, чтобы переживать по-настоящему.

– Конечно же нет, конечно, не слишком молода, – сказала она. – Ясно, что переживаешь по-настоящему. Я хотела бы поговорить с тобой, но видишь, у меня люди… – Миссис Стефановски посмотрела на меня озабоченно.