— Если все известно, то кто же убил Трупина?

— Плохо соображаю, — признался таджик. — Не помню уже. И раньше плохо соображал, а после того, как по голове обрезком трубы ударили, — он снял тюбетейку и повернул голову так, чтобы Диме была видна глубокая вмятина в черепе, — совсем не соображаю. Скажу только — каждый из вас, как только мертвым станет, тоже все узнает…

— Почему мы должны стать мертвыми?! — возмутился Дима.

— У бандитов большие деньги украли, — тем же речетативом сообщил таджик, покачал пробитой головой и надел обратно тюбетейку. — Теперь эти деньги с вами, а бандиты убьют, чтобы деньги вернуть.

— Хочешь сказать, кто-то из нас везет содержимое сейфа этого, как его, Трупина?

— Ой, хочу сказать, хочу, — таджик засмеялся противненьким смехом.

— Завтра же надо проверить! — решительно заявил Дима.

— Будешь обыскивать своих друзей? — таджик продолжал смеяться, и даже вытер с глаз смуглой ладонью выступившие от смеха слезы.

— Нет… нет конечно… Но что же тогда делать…

— Ты виноват… Ты будешь во всем виноват, — таджик погрозил ему пальцем. — Ты будешь виноват, если твоих друзей убьют. Ай-яй-яй, убьют. Ты был самым сильным и злым, ты первый лез в драку, когда вы были молоды. А теперь? Теперь кто их защитит?

— Я.

В голосе Димы не было сомнения.

— Ай-яй-яй, как ты их защитишь?

— Придумаю что-нибудь…

— Загляни под доски в правом углу…

— Сам собирался с утра это сделать.

— Ай-яй-яй, — таджик на прощание еще раз погрозил пальцем и растаял в оконном проеме, а Диме под утро вдруг приснился торт из мороженого.

Ренат некоторое время лежал и прислушивался. Наконец он понял, что девица, забравшаяся вместе с ним в один спальник, тоже не спит.

«Дурак, — мысленно простонал он, чувствуя, как потеет. — Дурак. Что же теперь делать? Может, сначала погладить ее по бедру?» Девица лежала к нему спиной, голая, но в гольфах, которые выудила из своего бездонного рюкзачка. Она поджала ноги и прижималась трикотажными пятками к его коленям.

Ренат дотронулся до ее ягодицы и попытался вспомнить какой-нибудь порнографический фильм. Но в голову почему-то лезла «Ирония судьбы, или с легким паром».

— Папаша, я только с резинкой, — довольно громко предупредила девица, наблюдая за его манипуляциями. — Я чистенькая, папашка, можешь не волноваться. В нашей профессии главное, как в банке — репутация. А то могут потом на трассе отловить, и по макушке — монтировкой, как банкира из пистолета с глушителем. Похожие профессии. Так что, — строго повторила она, — только с резинкой, и никаких поцелуев. Усек?

— А у тебя есть эта, резинка? — спросил Ренат, сначала ущипнув ее за задницу, а потом пропустил руку между ног. В голове крутился мотивчик песни «Если у вас нету тети».

— Эй, папаша, — девица вытолкнула его руку и живо повернулась лицом. В свете полной луны было видно, что глаза у нее хитрые. — Может, тебе маленько помочь?

— Это… ты давай скорее свою резинку, — пробормотал Ренат.

— Тебе какую — с «задержкой» или клубничную?

— Знаешь… давай клубничную…

— Папашка, ты безнадежен, — девица засунула руку под пояс тренировочных штанов, в которых парился в спальнике Ренат, и некоторое время что-то там теребила.