— Почему — везунки? — удивился Семен, все еще не пришедший в себя после взрыва. — Чем мы такие везунки?

— Все теперь думают, что в том джипе взорвались вы. Никто теперь вас искать не станет, — пояснил сержант.

— Значит, мы «сняты с крючка»? — уточнил Ренат.

— Вот именно. Никто не будет искать ни вас, ни машину… и то, что было в сумке. Кстати, почему городскому чиновнику так понадобилась эта сумка? — с неожиданной для себя проницательностью поинтересовался сержант.

— А там наряды нашей спутницы были, — пояснил Дима. — Наверное, ваш чиновник своей жене такие же хотел.

— Пусть так, — улыбнулся сержант. — Грузовичок на ходу?

И он махнул рукой в сторону машины, брошенной браконьерами, а, может, Джессики, которая на четвереньках все еще ползала вокруг.

— Вроде, был на ходу.

— Тогда я вывезу вас из района, а то, сами опять дров наломаете. Машина-то наверняка ворованная.

— А потом? — спросил Семен.

— А потом — ваше дело.

— Как англо-американцы говорят — «ваши похороны», — вставил Дима.

— При чем здесь опять! — возмутился теперь уже Ренат. — Я понимаю, творческие люди склонны к пессимизму… и алкоголизму, который ведет к пессимизму. — не выдержал он.

— Да просто поговорка такая! — попытался оправдаться Дима. Вместо — ваши дела, они говорят: ваши похороны. Что я, — возмутился он, — виноват, что так говорят?

— А девушка у вас просто замечательная, — вдруг не выдержал и признался сержант. — В том смысле, что интересная.

— Ты, сержант, — неожиданно строго сказал Дима, — Ты езжай сам по себе, мы пока что без тебя выбирались, и снова выберемся. Забирай грузовик и вали отсюда.

— Нашла! Нашла! — вдруг завопила Джессика и кинулась им навстречу.

— Она нашла бумажку от тарталетки с икрой, — тихо сказал Семен. — Это результат нервного стресса. Будьте с ней поласковее.

— Надеюсь, она не заставит нас нюхать бумажку, в которую икру заворачивали? — проворчал Дима.

— Что ты нашла, дочка? — спросил Семен. — Квитанцию.

— Какую квитанцию?

— Ну, я в нее печенюжку с икрой завернула, а то «Робин Гуд» все бы и сожрал. А квитанция эта — на багаж. Я успела перед отъездом из Нововладимира багаж сдать. На, смотри! — и она отдала бумажку Семену.

— Какой багаж? — спросили все мужчины чуть ли не хором.

— Что я, дура, что ли, все деньги с собой везти? — удивилась Джессика. — Мелкие купюры я сложила в сумку — на расходы. А основное отправила самым безопасным транспортом — железнодорожным. Без этой квитанции багаж не отдадут. Там — немного. Но на «похороны», — тут она им всем подмигнула, — хватит.

И продолжила:

— Стихи Иосифа Бродского, — пояснила Джессика. — Мною, братишки, вслух исполняются впервые.

— А вдруг именно эту женщину ты искал всю жизнь? — спросил неожиданно в наступившей после декламации тишине Семен, и посмотрел на Дмитрия.

— К тому же образованная, — подтвердил Ренат. — «Письма римскому другу» знает.