— Нет. За-по-до-зрят. — с расстоновкой произнес вожак. — Тормози и открой капот. Вроде — сломались. А как только дорогу освободят — рванем. Прорвемся, отморозки! Хе-хе…

— И что там со взрывчаткой? — спросил майор и понял, что ему очень хочется сию же секунду оказаться на пенсии и выращивать земляные груши на приусадебном участке.

— Не исключено, что таких мешков несколько, и оставшиеся у нас в городе.

Докладывающий опер хотел еще сказать, что в мешке, который изъяли у барыги, обнаружили врыватель с таймером, и время взрыва — уже вот-вот…

А «Лицо городского масштаба», до сих пор наблюдавшее за пароходом в бинокль, не выдержало и зажмурилось. И хотя специалист, рассчитывавший взрыв, пояснил (это рассказал организовавший операцию личный шофер), что взрыв будет направленным, то есть уничтожит только пароход, да разве кого из случайных зевак на набережной накроет осколками, «Лицо» боялось. Боялось громкого звука.

Секундная стрелка завершала круг. С закрытыми глазами он считал про себя:

«Один, два, три, четыре…» На четверном посту ждали команды, как им дальше действовать. Образованный рядовой материл, почем свет стоит, сержанта. Если бы тот не уговорил его пойти в отдел, чтобы выклянчить «газик», сидел бы сейчас за столом с родственниками жены и праздновал день ее рождения.

Хотя, что хуже…

— Идем на сближение. Огонь не открывать, — принял самостоятельное решение лейтенант Найденов.

И ТУТ ПРОГРЕМЕЛ ГРОМ…

«Лицо городского масштаба» открыло, сначала, один глаз. Обломки парохода с неба не падали. Да и врыв прозвучал — так себе, отдаленно, словно запоздалый за молнией раскат грома.

Пароход продолжал стоять посреди реки. И ничего с ним не случилось.

«Лицо» открыло второй глаз.

На палубе продолжала танцевать женщина в розовом платье с пушистым боа. Только теперь вокруг нее подпрыгивал вприсядку мужичок в бейсболке и хлопал в ладоши. В бинокль было видно, как блестят на солнце круглые очки того мужичка.

Услышав взрыв, сержант включил рацию.

Тишина после взрыва нависла не только в воздухе, но и в эфире.

Все посмотрели за горизонт, откуда поднимался «гриб» пыли. Только Джессика даже головы не подняла, а продолжала что-то искать на обочине дороги.

Услышав раскат отдаленного взрыва пес Борис, несмотря на доставшиеся от отца бесстрашные бойцовские гены, забрался под днище ближайшего автомобиля. И только протиснув мускулистую задницу, глухо, из-под автомобиля, зарычал.

— Лейтенант, Найденов, отвечай! — кричал в это время в рацию майор, — Сережка, что там случилось?! Ответь!

— Жив летуха! — очень громко говорил в четвертого поста образованный рядовой. — Контузило малость. А?! А?! Да я сам ничего не слышу! Оглох. Что было, что было! Из джипа пламя на метр высотой! Грохот! Пламя! Ничего не слышу…

«Взрыв произошел не там, где предполагалось, — определило временно исполняющее обязанности мэра «Лицо». И потребовало в рацию:

— Срочно доставьте ко мне в кабинет веши, которые находились в джипе… и саму машину. Она не слишком, надеюсь, пострадала?

— Какая машина, какие вещи, мудак?! — вдруг изменил присущей интеллигентности образованный рядовой, — Тут все на молекулы распалось! И люди, и машина, и шмотки. Смешалось с придорожной пылью…

— Все равно — что в лотерее повезло, — сержант отключил рацию.