— Вот времена, — вздохнул Семен, — километров пятьдесят с трассы съедешь, и чистое средневековье.

— Он в Коптево никогда не бывал? — участливо поинтересовалась Джессика. — Там на трамваи охотятся. Местный колорит.

— Я читал, в газете про трамвай в Коптево читал, — непонятно чему обрадовавшись, подтвердил Семен. — Как ее, газету эту называют, не помню… Еще в школе нас принимали в ряды, как их там… Нет, не «Пионерская правда», во, точно, вспомнил, в комсомол… А написано было — из автомата пьяные стреляли, и людей ранили и убили.

— Хорошо, — решил Ренат, снова чувствуя себя вожаком, — берем проводника.

— А я — возьму его рогатку! — не терпящим возражений тоном воскликнула девица. — Трофей!

— Не стал бы доверяться незнакомому человеку, — с несвойственной ему осторожностью предупредил Дима. — Мало ли что.

— А кто мне стекло оплатит? — возмутился Ренат. — Он ведь, он из своей рогатки стекло разбил. Раз на бабки влетел, пусть с нами едет, пока не расплатится. Пусть отрабатывает.

— Как отрабатывает? — уточнил Семен.

— Да хотя бы машину моет.

— Да плюнь ты на стекло, этот хмырь еще не в такую передрягу нас втянуть может, — упорствовал Дима.

— Да ладно, Хан, отпустим его, как на шоссе выберемся, — вступился Семен, — а на стекло между собой скинемся. Чего с мужика взять?

— Нет, нет, господа, то есть товарищи, — вдруг возразил «Робин Гуд». — Деньги у меня есть, не сомневайтесь. Трофейные, так сказать. Я аванс, за то, что дичью работаю, получил. Так что путешествуем вместе до первого приличного автосервиса. И там я сам, лично, оплачу ремонт.

— Да ты дай мне пару «штук», и в расчете, — предложил, улыбаясь, Ренат.

— Нет, нет. А вдруг будет дешевле стоить? — заметил «Робин», шмыгнув носом. — Платить я не отказываюсь, но только — по счету. Так что мы вместе до конца, или до свадебного венца. Шутка.

— До самого конца, — мрачно заметил Дима.

— Слушай, нас трое крепких мужиков, чего он против нас стоит? — Ренат отстаивал свою позицию, — Можем ему руки связать для верности. Садись ты за руль, — предложил Ренат, чтобы сломить сопротивление Димы, — а я присмотрю за пленником. У меня он и не пошевелится.

Обернув руку курткой, Дима выбил оставшееся по краям разбитое стекло и заставил девицу вымести из салона осколки.

Та, нехотя, подчинилась.

— Пристегните ремни, — весело попросил Дима, усаживаясь на водительское сиденье.

Дорога, спустившись с пригорка, огибала дикое поле. Лет десять назад здесь сажали картошку, и, похоже, не убрали последний урожай. Теперь дикая картошка, чудом уцелевшая в зимы под слоем земли и снега, пестрела среди сорняков то там, то здесь голубыми цветочками.

— Жизнь, она… — зачем-то философски заключил Семен, — конечно…

— Давай напишем на борту нашего джипа — «Смерти нет»? — предложил Дима.

— «Смерти нет», — подтвердил Семен, глядя на поле, над котором летали ласточки, на замерший в безветрии лес — листок не трепыхнется — и желтое, будто прозрачное солнце, взлетевшее уже достаточно высоко.

Вдруг, сразу после того, как они обогнули перелесок, показались две автомашины, перегородившие дорогу.