— Ты-то вообще ни в кого не попал, — огрызнулась девица.

— У меня к тому времени патроны кончались.

— У тебя их и не было, — пробормотал Дима себе под нос, так, чтобы никто не услышал.

Наконец они впятером, вместе с сумками, последними, что уцелели, еле втиснулись в отечественный внедорожник.

Дима — за рулем, Ренат как пострадавший — рядом. Остальные — на заднем сиденье, так тесно, что девица сидела практически у Семена на коленях, а Семен — на сумке с вещами.

— Может, нам следует оказать им помощь? — спросил Семен, оглядываясь на лежащих на дороге бандитов.

— Непременно, — хмуро согласился Ренат. — Как только доберемся до первого милицейского поста, сразу же сообщим координаты.

Дима промолчал.

Продолжая смотреть назад, Семен увидел, что по мере того, как они удалялись, бандиты один за другим поднимались на ноги… Они были живы, и Семену от этого стало легче.

«Это была только самозащита. Не иначе», — успокаивал он себя. — Даже — не «само»… Не сами себя мы спасали. Не себя я защищал. Мы защищали своих друзей. А это… все оправдывает.

Поле закончилось, и дорога нырнула в лес. Лиственные деревья сменялись хвойными, и вот уже одни только высоченные разлапистые ели обступали обочины. Несмотря на солнечный день стало сумеречно и сыро, и если разбивавшиеся о лобовое стекло насекомые, пока они ехали вдоль поля, оставляли след золотистый, то теперь на стекле то тут то там пестрели тревожные темно-красные, почти черные пятнышки.

— Кровь никак не остановится, — виновато сообщил Ренат, сжимая раненую ногу.

— Вряд ли они пустятся в погоню, им просто не на чем, — сочувствующим Ренату голосом пояснила Джессика. — Давайте тормознем.

От дороги ответвлялась вырубка, и Дима свернул на нее. Минут десять машина переваливалась с боку на бок, скрипя амортизаторами на рытвинах, оставленных десятилетия назад колесами лесовозов.

Наконец Дима нашел удовлетворявшую его запросам полянку.

— Папашка, терпи, — со слезами в голосе просила девица, обрабатывая Ренату рану антисептиками из автомобильной аптечки.

Полянка, на которой они устроили стоянку, была похожа на тонзуру у католического монаха. Круглая, гладенькая, поросшая мохом, а вокруг ее обступали лохматые деревья.

— Ой, да тут подосиновики, — запричитал Семен. — В уцелевших сумках должна быть банка сметаны, я еще в Москве ее покупал.

— Два дня назад? — поморщившись, спросил Дима.

— Не волнуйся, — успокоил Семен. — Я же их в сметане тушить буду.

— Значит, на ужин у нас будут одни грибы? — возмущенно поинтересовалась Евгения, заканчивая бинтовать рану.

— Доченька, ты не понимаешь, — запричитал Семен. — В грибах, особенно в подосиновиках, калорий столько же, сколько и в свинине. А белка — как в говядине. И вообще, хорошо приготовленные грибы равноценны для организма, как мясо с овощами. Кто-нибудь поможет мне их собрать?

— Я! — с готовностью предложил «Робин Гуд».

— Вот уж нет, — Дима швейцарским армейским ножиком отрезал длинный, для плеча, ремень от своей сумки и подошел к нему. — Руки!

Тот вытянул вперед руки. Дима связал их ремнем достаточно профессионально, во всяком случае крепко на вид.

— А меня за что? — спросил изумленно «Робин Гуд».