Ну, вы понимаете, что я имею ввиду.

— Что братки имели, то ей и ввели? — уточнил «Робин Гуд».

— Не знаю, свечку не держал, — скривился Ренат. — Во всяком случае, контракт Трупин этот заключил. Что же стало с той женщиной — понятия не имею.

— Нет, но если он ее потом отблагодарил, — пояснила девица, — а на халяву, конечно, некрасиво.

— У тебя психология проститутки, — буркнул Дима.

— И не только психология, — она встала и, сладко потянувшись, так, что хрустнули суставы, предложила:

— Ну и с кем из вас я проведу эту ночь? Пузатик, — она мотнула головой в сторону Рената, — вчера меня просто замучил. Сегодня нужно чего-нибудь, вернее, кого-нибудь полегче. Рыженький, — она посмотрела на Семена, — ты вчера, вроде, сам напрашивался?

Семен затравленно посмотрел на нее.

— Напрашивался, напрашивался, — подтвердил Ренат.

— Я? — Семен закашлялся и выронил курительную трубку в траву, — Я устал сегодня. Столько событий. Я свою очередь пропускаю.

— Ну уж нет, — возразил Дима, — она тебя выбрала, так что соизволь. А завтра… Мало ли что завтра произойдет, но ведь я не стану отказываться, когда завтра наступит мой день… вернее ночь… Или у тебя проблемы?

— Нет у меня никаких проблем, — Семен, не поднимая головы, шарил в траве, пока, наконец, не отыскал эбеновую трубку. — Просто я…

— Спокойно, Сэм, — Ренат искоса глянул на девицу, — проверено, мин нет!

— Это… я не против, — Семен снова выронил трубку, — очередь, так очередь…

— Папашки! — возмутилась девица, — вы ж не к зубному врачу на прием пришли…

«Робин Гуд» нарубил себе елового лапника и устроил гнездышко возле костра.

— «Нива», конечно, не джип, — философски отметил Дима и лягнул коленками Рената, который тоже на эту ночь пытался расположиться в салоне автомобиля. — Хан, почему бы тебе на диету не сесть? И фитнес-клубы всякие имеются.

— Ночь предстоит прохладная, у меня нюх на погоду, — девица запихивала под одежду мятые газеты и всякую бумагу, которую достала из рюкзака. — Папаша, с тобой поделиться? — она протянула макулатуру Семену, который уже успел забраться в спальный мешок.

— Не надо.

— Ты не стесняйся.

— Оттого что я рыжий, маленький и с фамилией Горфинкель, — Семен улыбнулся, — мне, начиная с пионерского лагеря, а дальше в армии и после, в стройотряде, доставались самые холодные и неудобные койки. Приятного мало, но, «А» — он выпростал из спальника руку и выпрямил один палец, — я научился спать в любых условиях, и «Б» — могу за себя постоять, если возникнет необходимость. Так что не надо обо мне заботиться.

— Папаня, ты мне больше всех тут нравишься, — призналась девица. — Ты серьезно — Горфинкель?

— Шучу. А кто тебе нравится меньше всех? — настороженно спросил Семен.

— Ренатик тоже хороший. Он хоть и толстый, но ранимый, — заметила она.