Он-то думал, что стал сильнее, но куда там. Хватило самой малости, чтобы привести в действие спусковой механизм, – приглашения на барбекю к Келли.

«Просто позвони ей. Скажи, что не придешь».

Но он знал, что не сможет этого сделать. Келли не поймет. Как она могла? Она же ничего о нем не знает. А ему не хватает духу все ей рассказать. Прошло три года, а он по-прежнему не мог об этом говорить. Не мог даже вымолвить имя Эбби – каждый раз при этом начинало трясти. И трясти так, что казалось, он развалится на части.

Итак, сказать ей он не мог. А если не мог сказать, то должен пойти на барбекю.

Желудок словно налился свинцом.

Поначалу Келли не собиралась говорить Тревору и Тине о том, что Райли приглашен на пикник, хотя и не очень-то понимала, откуда это стремление к секретности. Дети ничего не знали об этом человеке… У нее не было оснований предполагать, что они отнесутся к нему иначе, чем к другим случайным гостям, которые иногда захаживали на подобные мероприятия.

Исходя из этого, упоминать о нем вроде бы и не стоило. Просто еще один гость. Она пригласила Алехандро и его подружку (одну из многих). И Лана обещала прийти. Рита тоже, может, и Уэндел придет: это потянуло бы на чудо, но как знать? Могли заглянуть и соседи. Так что зацикливаться на Райли скорее всего и не стоило.

С другой стороны, а что, если Тревор, увидев Райли у парадной двери их дома при условии, что дружба – не предел их взаимоотношений, вдруг решит выказать свое неудовольствие, как это умеют делать десятилетние мальчишки? Она принялась перебирать возможные варианты. На прошлое Рождество развалилась муравьиная ферма Тревора, но он клялся, что произошло это случайно. Даже всплакнул, когда они засасывали пылесосом его маленьких друзей. Но до этого был кошмарный случай с приходящей няней и кастрюлей спагетти, которые прислала бабушка Тревора. Келли не знала всех подробностей, но увидела выражение лица девушки, когда вернулась домой, и состояние ее волос и одежды. А потом уже не было никакой возможности нанять приходящую няню. История о Треворе и спагетти распространилась по округе очень быстро.

Но все это – свидетельства давно минувших дней. Тревору оставалось совсем немного до одиннадцатилетия, еще чуть-чуть – и он станет подростком. И у нее нет оснований опасаться, что на пикнике он опять выкинет какой-нибудь фортель.

Надо прислушаться к своей интуиции.

И вообще – Райли, в конце концов, сделал подарки и ее детям, пусть подарки эти и были частью какого-то странного плана, призванного то ли не пустить ее в его жизнь, то ли ублажить собственную совесть… У нее по-прежнему не было уверенности, чем конкретно руководствовался Райли, оплачивая бейсбольную форму Тревора и уроки музыки Тины. Но она точно знала, что огорчится, если на него вдруг «неожиданно» запрыгнет лягушка.

Вот она и решила как бы ненароком упомянуть о Райли. С тем, чтобы дети поняли, что появление Райли на пикнике – не такое уж выдающееся событие, но достаточно значительное, чтобы Тревор не подготовил гостю один из сюрпризов, иной раз ожидавших людей, которые по каким-то причинам не нравились мальчику.

Она выбрала самый удачный момент. В субботу вечером разрешила Тревору, еще не отошедшему от победы в утренней игре, заказать пиццу. Последняя относилась к тем редким блюдам, которые нравились обоим ее детям. Они обожали пиццу. Взяв напрокат видеокассету и заехав за пиццей, Келли подождала, пока дети наедятся до отвала, прежде чем сообщить им новости.

– Догадайтесь, кого я встретила вчера вечером?

Тревор, добравшись до корочки, сложил ее в гармошку и теперь запихивал в рот.

– Вомо? – Так всегда случалось, когда он жевал и говорил одновременно.

Тина тщательно пережевывала отправленный в рот маленький кусочек.

– Э… знакомого.