Она попробовала накастовать портал, чтобы вернуться к себе за тряпками…

И ничего не произошло.

Она попробовала ещё раз и ещё. Но ничего не выходило. Прохода на Олимп не было.

— Так, — старательно пряча свой испуг, проговорила она хлопающим глазами девушкам. — Установка меняется. Давайте посмотрим, что есть у вас, и придумаем что-то из этого.

* * *

Пётр Ильич в это утро признался себе в том, что ему весьма неприятно находиться с собственным сыном в одном помещении.

Обычный семейный завтрак был напрочь испорчен его поведением.

— Бать, — он говорил надменно, словно мажор, но использовал слова простолюдинов, — А чё ты так обо мне беспокоишься?

— В смысле? — поднял он глаза на Даниила. — Говори яснее.

— Ну вот, любовницу мне купил, чтобы я тут себя нормально чувствовал, — он буквально коверкал слова на молодёжный манер. — А я бы и сам справился, чай, не беспомощный.

— Ты о чём? — ещё раз переспросил Пётр Ильич, понимая, что теряет терпение. — Можешь воздержаться без своих фразочек?

— Я о том, отец, — он попытался сделать на лице серьёзное выражение, но смотрелось это достаточно комично. — Что нехрен всякую шваль деньгами баловать. Зачем ты нанял эту дуру? Она только нос задирает и ничего не делает.

Строганов понял, что за его столом сейчас сын изливает свою обиду на Дарью, и тут же потерял интерес к его словам. Он молча пил кофе, перестав слушать поток оскорблений в адрес девушки, устроившей выставку, и думая вообще о другом.

Как раз в эти минуты ему должны были кое-что доставить.

Словно услышав его мысли, в дверь постучали.

— Да-да, войдите, — сказал он, подняв взгляд на дверь.

Человек, стоявший за ней, был ему незнаком. Зато хорошо знакома была форма спецкурьера.

Он вежливо поздоровался и передал Петру Ильичу конверт, запечатанный магической печатью, которая ярко светилась даже при свете дня и защищала от несанкционированного вскрытия.

— Это что ещё за иллюминация? — удивился Даниил Петрович. — Неужто ты…

— Заткнись, — беззлобно бросил ему отец, но таким тоном, что Строганов-младший предпочёл замолчать и уткнуться в свой кофе.

Пётр Ильич взял специальный нож и вскрыл магическую печать. После этого он вынул лист бумаги и несколько раз пробежал его глазами.

Главная строчка, которая притягивала его внимание, гласила:

«Результат теста ДНК: Дарья Строгова с вероятностью в девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента является дочерью Петра Ильича Строганова».

Далее шли всякие выкладки, которые мало интересовали коллекционера.

Положив лист на стол, он уставился поистине прожигающим взглядом на сына.

— Да что? — тот даже поёжился, настолько непривычно ему было поведение мягкого обычно отца.

— А вот что, — жёстко проговорил тот. — Хоть пальцем Дарью тронешь, я тебе твой же член вокруг шеи вместо галстука повяжу, понял?

— Не понял! — попытался возмутиться мажор, вот только глаза Строганова-старшего сверкнули совсем недобро.

— А узнаю, что ты до неё домогался, — проговорил Пётр Ильич совершенно безапелляционно. — Я вообще твоё достоинство отрежу и морозилку кину, понял? По праздникам разрешу доставать и любоваться. Уяснил?

— Да что с ней не так-то? — уже жалобно проблеял Даниил Петрович.

— Всё с ней так, — ответил Строганов-старший. — Она — твоя сестра.

* * *

Дезик на золотом троне, украшенном самоцветами, выглядел, конечно, феерично. Я даже не сразу осознал, что это он, так как его расчесали, а каждую из трёх голов украсили ошейниками с рубинами и топазами.