«Тут ты прав, — задумчиво ответил он. — Что-то я такой расклад не предусмотрел. Просто не могу я уже в этом теле. Сплошной, непрекращающийся ужас».

«Всё, как ты любишь, короче, — проговорил я, а затем добавил. — Ладно, давай подумаем, что можно сделать, а пока иди к мамке. Если что, будем общаться дальше, не привлекая внимания».

«А сам я уже не могу, — ответил он и агукнул вслух. — Силы уже не те, что на Олимпе».

Я подошёл к нему, подхватил на руки и под натуральное рычание отца вручил матери.

— Посмотрите, кажется, он покакал, — сказал я с абсолютно непроницаемым лицом. — Поэтому и кричал. А, может быть, животик болит.

«Как был ты зубоскалом, Рандом, так и остался, — проговорил мне Ужоснах, впрочем, без особого недовольства. — Кстати, камень на алтаре позади тебя подозрительно похож на мой пропускной амулет».

Я оглянулся и увидел недалеко от трона Дезика, который внимательно следил за нашим разговором, небольшое возвышение, сделанное, кажется, из единого золотого самородка. А на нём громоздились огромные и причудливые самоцветы. И среди них действительно был тот, что походил на амулет, пропускающий на Олимп. Только перекорёженный, колючий, как кошмар, и не менее страшный.

«Если это действительно он, — медленно проговорил я, — то тогда понятно, почему тебя на Олимп не пускает. Он же весь поколотый. Кстати, у Силиконы тоже амулет оказался в её мире. Но в лучшем состоянии».

«Не, — ответил тот. — Он такой и должен быть. Стиль у меня, ты же знаешь. А вот то, что его на алтарь какой-то Хозяйке подземных недр положили, это, конечно, жесть. Надо бы его тиснуть оттуда по-тихому. Подсоби, а? Я-то сам пробовал, но куда там, даже не дополз. Развернули, по жопе дали, а потом ещё и запеленали».

«Да, прям не позавидуешь, — согласился я, внимательнее приглядываясь к алтарю. — А кто эта Хозяйка подземных недр? А то вдруг сопру, а мне эта богиня ещё и лещей от щедрот души надаёт».

«В этом мире, кажется, нет богов местных, — ответил Ужоснах, тихонько агукая для вида. — По крайней мере, я никого не чувствую».

«Получается протомир? — предположил я, вспоминая, как такое возможно. — На котором тренировался кто-то из потенциальных демиургов, да так и забросил? Другого объяснения у меня нет».

«Да, скорее всего, — согласился мой собеседник, застрявший в теле грудничка. — Если бы тут был кто-то из богов, то уже явились бы проверять, что за гости объявились на их территории. А раз никого нет… тырь смело, не бойся».

Легко сказать — тырь.

Я огляделся по сторонам и понял, что сейчас точно не время. Но скоро бдительность гномов уменьшится, и вот тогда…

* * *

Когда перед бригадой гномов накрыли стол, они даже замерли от неожиданности.

А велеречивый распорядитель испугался, что не понял чего-то и что-то сделал не так.

— Всё в порядке, дарагие? — спросил он, внимательно наблюдая за гостями, которые показывали крайнюю растерянность. — Может быть, вы чего-то не едите? Скажите, вы же гости, всё сделаю, как пожелаете.

— А это еда такая? — проговорил один из гномов и ткнул пальцем с грязным и обломанным ногтем в тугой, налитый соком помидор. — Она какая-то красная.

— Это томаты! — широко улыбнулся Рафик. — Они бывают и жёлтые, и зелёные, но обычно — красные. Кушайте, пробуйте!

— А это? — другой гном ткнул в апельсин, после чего облизнул палец. — Тоже томаты?

— Нет, что вы, это апельсин, дорогой, ты что, никогда?.. — и тут до Рафика дошло, что он имеет дело с народом, который никогда в жизни не видел ни помидоров, ни апельсинов, ни многого другого со стола, который буквально ломился всякой всячиной.