«Мой, в том-то и дело, — сконфуженно ответил бог ночных кошмаров и прочих подобных прелестей. — Только он не работает. То есть энергетику самого амулета я чувствую, а вот на Олимп перенестись не могу».

«Это странно, — проговорил я скорее для себя, чем для него. — Как бы ни случилось чего серьёзного там».

* * *

Гагарин со своей группой шёл гораздо быстрее Пожарского, потому что следовал по сигналу маячков, оставленных Максимом. Догнал Алексей его буквально за несколько метров до главной пещеры, где в этот момент как раз Дезик забрал с алтаря амулет.

Стараясь оставаться не обнаруженными, они следили за происходящим. В момент, когда гномы всё-таки бросились на Туманова и трёхголового пса, Гагарин поднял своих людей движением руки.

Ещё секунда, и они начали бы стрелять на опережение. Особенно после сотрясания оружием и агрессивных криков.

Гагарин не успел буквально на секунду. Что-то дрогнуло в его душе. А затем все услышали:

— Давайте лучше дружить, — сказанное Тумановым.

Причём, казалось, что он произнёс это на нескольких языках разом.

И тут же всё изменилось кардинально. Гномы залопотали весьма дружелюбно и принялись чуть ли не обниматься с Игорем. Да и Дезик без внимания не остался.

— Это что сейчас такое было? — в состоянии шока проговорил Пожарский.

— Если мы с тобой думаем об одном и том же, — ответил ему Гагарин с не меньшим шоком, написанным на лице. — То это был Глас. Истинный.

* * *

В нашем понимании пир горой всё-таки выглядел чуть иначе. По сравнению с тем столом, что приготовили гномы, даже стол у распорядителя Рафика выглядел королевским. Тут же самой роскошной пищей оказалась рыба. С ней соседствовали совсем бледные грибы и почти прозрачные водоросли.

И гномы, взирающие на это, облизывались и сглатывали. Но при этом и немного грустили.

— Почему ты грустишь? — спросил я отца грудничка по имени Легин, который оказался душевным парнем после того, как его дитятко успокоилось. — Это же пир. Нет?

— Пир-то, да, конечно, — отозвался тот, и я отметил, что он мне гораздо больше нравится в те моменты, когда не хочет меня убить. — Но потом сколько не есть? Одними объедками питаться. У нас за любой праздник приходится платить голодом.

— А что же так? Уже поля рядом с горами засеяли бы, выращивали там что-нибудь, — я, конечно, слабо себе представлял, как устроено сельское хозяйство, но полагал, что в их мире должны быть хотя бы начальные зачатки подобного знания. — Дети-то у вас совсем бледные.

Только теперь я обратил внимание, что чем моложе были гномы, попадавшиеся мне на глаза, тем хуже они выглядели. Болезненные, слабые, бесцветные, как те самые водоросли.

— Хозяйка подземных недр… — проговорил Легин и задумался, словно решая, стоит посвящать чужака, или нет, но потом всё-таки решился. — Строго-настрого… даже нет, строжайше запретила покидать горы. Под страхом смерти! Ведь вокруг сплошные болота. И да, дети становятся всё слабее. А мой так и вообще оказался пристанищем для демонов. Не знаю, что с ним делать. Старейшины могут его умертвить…

Он закрыл лицо руками, стараясь не показывать пришлому свою слабость. Я положил руку ему на плечо.

— Ничего не бойся, — проговорил я ему, и он с благодарностью мне кивнул. — Всё с твоим сыном будет в порядке. Это возрастное.

— Спасибо вам, — ответил он, горячо сжимая мне руку. — Спасибо вам огромное, простите, что повёл себя, как дикарь.

— Ничего, — я махнул рукой, словно прогоняя все недопонимания между нами. — Лучше скажи, почему вы ни с кем торговлю не наладите? Ну нельзя вам выходить, но может же кто-то приходить сюда.