— А чего же это? — у меня почему-то взыграл интерес: старинный род, много поколений успешных князей и тут обнищание. — Почему твой отец не приведёт семью к процветанию?

— Покер, — коротко ответил Туманов. — Каждую субботу он идёт в мужской клуб и оставляет там немалую сумму денег. На моей памяти выиграл он однажды… Да и то просадил весь выигрыш за следующий же месяц. Болезнью это не считается, так что слова поперёк никто сказать не может. А долги растут.

— Да, невесело, — сказал я, снова откидываясь на спинку кресла. — Но мы что-нибудь придумаем. Покер — это всё-таки моя вотчина.

— Ты, правда, сможешь что-то с этим сделать? — с малой толикой надежды спросил он.

И тут я разозлился.

— Имели бы вы веры хотя бы с горчичное зёрнышко, — ответил я ему, не скрывая ярости. — В казино человек, который меня никогда не видел, и то верил больше, чем ты, которого я со смертного одра поднял. Что ты вообще за человек такой, Туманов? Только нудеть и глупые вопросы задавать способен!

И я принялся анализировать полученную информацию.

Если отец не мог её спрятать, то оставалось не так много вариантов. Либо ранняя любовь. Как эти Ромео с Джульеттой. Либо сама сбежала от бати-тирана, особенно, если он её выдать хотел за кого-то. Ну и последняя возможность: её действительно похитили. Но притрагиваясь к ауре Игоря, я не видел там трагедии. Значит, не должно бы.

* * *

Как оказалось совсем скоро, зря я не предчувствовал трагедии.

Самолёт долетел очень бодро. И я даже не задействовал божественную благодать. То есть действительно так сложилось.

Мы приземлились, и трап откинулся на благословенную землю России. Так об этом думал Игорь, ну а я что? Мне было интересно.

Первым, что я увидел, была толпа репортёров, устремившаяся ко мне с энтузиазмом горного потока. Вот только их мне тут и не хватало.

— Скажите, как вы соблазнили принцессу Монако? — кричал один из тех, кто из-за отвратительных физических данных не смог пробиться в первые ряды.

Я скривился.

Чуть дальше, на краю взлётно-посадочной полосы стоял небольшой автомобиль, возле которого, облокотившись на дверцу, стояла уже знакомая мне женщина. Мать Игоря.

Сойдя на нижнюю ступеньку небольшого трапа, я остановился, думая, как можно будет обогнуть толпу репортёров так, чтобы не отвечать на их вопросы.

На самом деле, мне не очень хотелось светиться на газетных полосах в том виде, что я был сейчас: в гавайской рубахе и хлопковых штанах. Одним словом, как отдыхал, так и приехал.

И когда я уже проложил себе подходящую траекторию, вдруг почувствовал сильный удар в грудь.

Скосив глаза, я увидел, что по рубашке растекается пейнтбольная краска.

Что? Опять? Но это же уже было! Что за?..

И тут одновременно произошло сразу несколько событий.

Во-первых, у меня жутко начала зудеть рука. Подняв её, я увидел, что божественной благодати у меня больше не осталось.

Во-вторых, оттолкнув меня от управления телом, место занял Игорь. Он тут же поставил два водных щита. Первый вокруг матери, а второй вокруг себя.

В-третьих, следующий выстрел откинул меня на верхнюю ступеньку трапа, с которой я сполз на асфальт взлётки. А из моей груди практически незаметная из-за красной рубашки струилась кровь.

«Почему никто не говорил, что пуля в грудь — это так больно?»

Глава 7

«Ты не поверишь, — зло ответил мне Игорь, — но до твоего подселения я тоже пулю в грудь не получал».