— Ох и тяжко мужчин одевать! — выдохнула Хунька после пятой партии.

— Раздевать приятнее? — хитро улыбаясь, уточнила у нее фаэра Яванна.

— Вот еще! — фыркнула подруга и, мне показалось, что она смутилась. — Они и сами прекрасно с этим справляются.

— Да-а, — мечтательно вздохнула бабушка. — Давно дело было. Уж и не помню, как это бывает.

Упс! Откровения эленмарки, которая выглядит едва ли старше нас, показались странными. Это что же получается? У Яванны шесть мужей, а она не помнит, каково быть с мужчиной? Признаться, неожиданная и весьма непонятная ситуация. Хотя, не похоже, чтобы Келеган или Тугрон сильно удивились словам энфины. И спросить неудобно, все же вопрос личный и очень интимный.

— Как же вы забыли при таком количестве мужей? — оказалось, что интимный этот вопрос для всех, кроме Хуньки.

— Ох, птенчики! — Ява рассмеялась, звонко и очень открыто. — Понимаю, что уклад жизни на Эленмаре вам кажется аморальным, но поверьте, многие благородные фаэры придерживаются точно такого же мнения. Изначально, большое количество связей у женщины было необходимостью, продиктованной сложившейся ситуацией. Так поступали лишь затем, чтобы уберечь мужчин от участи «проклятых». Подобный симбиоз решал некоторые проблемы. Так нам казалось…

— Казалось? — переспросила я.

— Да, птенчик мой, казалось. Потому что связь дает женщине власть над мужчиной, а власть опьяняет. Она вскрывает все самые страшные пороки человека, выставляя напоказ нутро. К моему прискорбию, очень многие эленмарки пользуются подобным положением мужчин, — энфина тяжело вздохнула.

— Почему же не принимают законы, защищающие связанных? — не выдержала Хунька.

— Возможно потому, что никогда, ни при каких обстоятельствах не было недовольных, — ответила ей бабушка.

— Все равно не понимаю! — воскликнула подруга. Честно говоря, я тоже ничего не понимала.

— Тигрон, — позвала Яванна и вопросительно взглянула на него, — ты не возражаешь?

Мы не понимали, о чем она спрашивает своего супруга. Мужчина как-то затравленно посмотрел на нас, потом на энфину и весьма неохотно кивнул, судорожно сглотнув при этом.

— Подойди ко мне! — голос фаэры изменился и звучал безэмоционально, но громко. Если зов, который использовали мужчины, был мягким, с мурлыкающими интонациями, то здесь слышался приказ и его невозможно было ослушаться. Тигрон вздрогнул, поднялся и тихо приблизился к сидящей за столом женщине. — Дотронься правой рукой до носа! — мужчина подчинился, выполнив указание. — На колени! — новый приказ и он опускается на колени, хотя в его светлых глазах бушует такая гамма чувств, что становится не по себе. Да, муж бабушки сам дал позволение на подобную демонстрацию, но, все равно, происходящее для него было крайне омерзительным.

— Хватит! — выдохнула Хунька, не в силах на это смотреть.

— Встань, — уже совсем другим тоном попросила энфина. — Прости меня, мой мальчик!

Тугрон кивнул и, не сказав ни слова, отошел к Келегану, который избегал смотреть в нашу сторону. Мы тоже промолчали, чтобы не усугублять и без того неловкую ситуацию. Вот оно значит, как у них все обстоит. Мало того, что рабы, так еще и бессловесные. Прикажешь молчать — молчит, прикажешь забыть = забудет… Грустно. Грустно и неприятно.

— Получается, у вас шесть мужей и ни с кем из них… никто из них… — подруга подбирала слова, но это ей никак не удавалось.

— Никто из них не является моим любовником, — подтвердила энфина по-прежнему улыбаясь.