– Все по плану, – добавила Надежда Борисовна.

– Ясно, – ответил невидимый Женя.

– Почему же он опоздал? – тупо глядя прямо перед собой, спросила Панаренко.

– Да мало ли, почему! – отмахнулась Ковальских-Дюжая. – Пробки, дорога скользкая... Вот и ехал осторожно.

Отведенные на ожидание пять минут истекли быстро.

Отъехала боковая дверь «фольксвагена», на снег спрыгнули четыре сотрудника ОБНОНа и проследовали в бар.

– Пошли. – Ковальских-Дюжая выбралась из машины...

А в баре тем временем сложилась совершенно идиотская для милиционеров ситуация.

Когда оперативники ворвались в помещение, там полным ходом шла съемка рекламного клипа. Борцы с наркотиками попали в самый центр освещенного круга, заломали приехавшего на «мерседесе» здоровяка и, не обращая внимания на нацеленные объективы трех видеокамер, запихнули в карман задержанному два грамма героина.

Привлеченные к съемкам полуголые девицы из модельного агентства, думая, что так и надо, с визгом набросились на оперов и повисли у них на шеях, шепча что-то о колготках «Филодоро». Милиционеры в свою очередь решили, что подверглись нападению местных проституток и для острастки бабахнули из имеющихся стволов в воздух.

Но не учли одной маленькой детали интерьера.

Тупоносые «макаровские» пули разнесли зеркальный потолок, и на присутствующих обрушился град осколков. Старший группы захвата отшвырнул от себя девицу, встал в позу техасского рейнджера и встретил прямым ударом ноги в грудь несущегося на него манерного режиссера клипа.

Патлатый педик улетел под софиты, сбив одну из стоек.

Огромный юпитер накренился, секунду пребывал в состоянии неустойчивого равновесия, потом штатив окончательно подломился, и прожектор весом в сорок килограммов тюкнул ближайшего опера по затылку.

Обноновцев осталось трое.

Ассистент звукорежиссера внезапно понял, что напавшие на съемочную группу люди наняты конкурирующей фирмой, почувствовал прилив сил и от души отоварил маленького кривоногого капитана «удочкой» выносного микрофона по башке. Капитан рухнул на засыпанный осколками ковер.

– Всем лежать! – заорал старший группы. – Работает ОБНОН!

Реплика не произвела никакого впечатления. Собравшиеся просто не знали, как расшифровывается прозвучавшая аббревиатура, и, размахивая реквизитом пошли в контрнаступление. Лишь одна девица упала на пол, прикрыв руками прическу.

Опера затравленно огляделись.

На пороге возникли фигуры Панаренко и Ковальских-Дюжей.

– Да здесь настоящее гнездо! – Надежда Борисовна махнула удостоверением. – Прокуратура! Немедленно прекратите сопротивление!

– Как бы не так! – завопил оператор.

Недоарестованный здоровяк приподнялся с ковра и помотал головой.

– Где Колесников?! – заверещала Панаренко.

– Вон, – старший группы указал стволом пистолета на рослого актера.

– Это не он!

– Как не он?! – икнул обноновец. – У него и наркота с собой!

– А у нас три кассеты, где вы ему в карман что-то пихаете! – обличительно крикнул оператор. – Совсем озверели! Я сейчас вашему начальству звонить буду! – В руке у мастера объектива появился радиотелефон.

Панаренко закрыла глаза и прислонилась к стене.

– Что здесь происходит?! – рыкнули сзади.

Ирина Львовна обернулась.

На пороге возвышались три омоновца, из-за плеч которых выглядывали юркие японские туристы. Беспрерывно щелкали затворы фотоаппаратов.