|
Когда приходится возрождать государство, надо следовать совершенно противоположным принципам; преимущества и недостатки различных законодательных актов надо искать в истории — вот чего никогда не следует терять из виду должностным лицам великой империи: они должны, по примеру президентов Арлея и Моле, всегда быть готовыми защитить суверена, трон и законы. Самая прекрасная смерть для солдата — это гибель на поле брани, но еще более славной будет смерть должностного лица, который погибнет, защищая своего суверена, трон и законы… Но, — добавил он, воодушевляясь, — сколько на свете малодушных должностных лиц, постоянно не выполняющих свой долг!
И, обернувшись к Камбасересу, он продолжал: — Послушайте, вы мой друг, скажите, как же все это произошло? Камбасерес внимал буре: он видел, куда направлен весь этот поток слов, — речь шла о заговоре Мале, весть о котором, полученная в Корытне, так обеспокоила императора. — Ваше величество желает знать подробности? — спросил Камбасерес. — Да, да, — ответил император, усаживаясь. — Расскажите мне все. — Ваше величество знали Мале? — Нет… только в лицо; однажды мне показали его и сказали: «Вот генерал Мале». Я знал, что он состоит в обществе Филадельфов, был большим другом убитого при Ваграме Уде, чью смерть поставили мне в вину… В тысяча восемьсот восьмом году, когда я был в Испании, этот Мале уже составлял заговор против меня; я мог расстрелять его тогда — у меня было, слава Богу, достаточно доказательств, — но, что вы хотите, я ненавижу кровь… Тот юный Штапс сам хотел умереть — я же помиловал его. Они думают, что меня ничего не стоит убить, безумцы! Но вернемся к этому человеку… Он находился в сумасшедшем доме, куда я разрешил перевести его… Видите, Камбасерес, что значит постоянно говорить со мной о снисхождении! И при этом я жестокий тиран! Где находился этот сумасшедший дом? — У заставы Трона, сир. — Как зовут владельца? — Доктор Дюбюиссон. — Друг или враг? — Доктор? — Да. Я спрашиваю вас, был ли он в числе заговорщиков? — О! Боже мой! Бедняга! Он и не подозревал ни о чем. — Но это он открыл дверь? — Э нет! Мале перелез через стену. — Один? — С одним жителем Бордо, аббатом Лафоном; у них был целый портфель, набитый приказами, сенатскими решениями, прокламациями. Двое сообщников ждали их на улице: Бутрё, сборщик налогов, и Рато, капрал. — И эти два негодяя решились сыграть роли: один — префекта полиции, другой — адъютанта? — Да, сир. — Мне кажется, там был еще какой-то священник… Священники! А я ведь немало для них сделал! — Тот был испанец. — Тогда это меня не удивляет… — Он оказался старым знакомцем Мале по тюрьме, жил на Королевской площади. Именно у него и были спрятаны оружие и генеральская форма, перевязь адъютанта и пояс комиссара полиции. — Они все предусмотрели! — нетерпеливо воскликнул Наполеон. — И что было дальше? — Переодетый, вооруженный, Мале постучался в казармы Попинкур и приказал доложить о себе полковнику, назвавшись генералом Ламоттом… — Итак, — прошептал Наполеон, — кому угодно и как угодно можно совершать подобные штуки под вымышленным именем! А что полковник? — Полковник, сир, лежал больной в постели, в горячке; генерал Мале вошел к нему со словами: «Итак, полковник, есть новости: Бонапарт умер!» — Бонапарт! — повторил Наполеон. |
