— Как? Опять он?

— Да, Карбахаль поклялся отомстить Ртути и повесить его собственноручно.

— Он еще не поймал меня!

— Нет, конечно, но опасность велика. Не делайте больше ни шага. Я знаю тайную тропинку на склоне утеса, по ней ходят лишь местные батраки. Они вам не враги: партизаны обращались с ними с дикой жестокостью. Здесь, на один полет стрелы назад, стоял когда-то храм, возвышаясь над долиной. Время и люди сровняли его с землей, но сохранились подземные ходы, скрытые от человеческого глаза и ведущие в Сальтильо. У входа в подземелье тебя ждут друзья, индейцы. Ты и твои товарищи «ртутисты» можете беспрепятственно добраться до Сальтильо.

Капитан вздрогнул и схватил индейца за руку.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что хочу спасти тебя и твоих друзей.

— Сиори, неужели я так обманулся в тебе? Могу ли я поверить, что ты предлагаешь мне совершить подлость?

— Что вы хотите сказать, хозяин?

— Неужели ты предлагаешь мне, капитану Ртути, французу, бросить на произвол судьбы этих несчастных, которых я поклялся спасти, и выкупить свою жизнь ценой предательства?

— Хозяин! Я любил твоего отца… ради него я хочу спасти тебя…

— Молчи! Клянусь честью, я не знаю, почему до сих пор не пустил тебе пулю в лоб.

— Хозяин! Я вас люблю, я ваш раб.

— Молчи, я сказал! Я едва сдерживаю гнев. Еще немного, и прогоню тебя, чтобы ты не смел больше появляться.

— Нет, нет! Не делайте этого! Если Сиори виноват, побейте его, но не гоните!

Ртуть стоял молча и размышлял. Затем подозвал мать Орсолу, все еще рыдавшую перед трупами, зловеще покачивающимися на деревьях.

— Остановите обоз и слушайте меня… Мой верный слуга Сиори знает путь к спасению. Индеец, проводи нас на то место, о котором ты говорил.

Сиори стоял, опустив голову, слушая упреки Ртути. Он поторопился исполнить приказ. Пройдя назад по дороге совсем немного, краснокожий показал капитану довольно широкую расщелину, заросшую кустарником и заваленную камнями.

— Там, под землей, индейцы — мои друзья, они расчистят путь.

— Пусть начинают! Поторопись, как долго тянутся минуты!..

Сиори едва слышно свистнул. И сейчас же, словно по волшебству, кусты и камни начали исчезать. Открылся широкий проход, настоящий каменный коридор, скрытый от посторонних глаз. Индейцы стояли у стен неподвижно, как кариатиды.

— Подземелье такое широкое до конца?

— Да, хозяин.

— Спуск пологий или крутой?

— Очень пологий.

— Значит, обоз раненых сможет пройти?

— Хозяин! Вы хотите…

— Отвечай: да или нет?

— С помощью индейцев обоз сможет пройти.

— И окажется в Сальтильо?

— И окажется в Сальтильо.

Ртуть повернулся к матери Орсоле.

— Вы слышали? Вот где спасение для вас и этих несчастных.

Настоятельница колебалась.

— Можно ли доверять этим людям?

— Видишь, Сиори, в тебе сомневаются…

Индеец встал на одно колено, взял руку монахини и положил себе на голову, что означало беззаветную преданность.

— Скорее, — произнес Ртуть, — нельзя терять ни секунды. Направляйтесь в подземелье. Сиори и другие индейцы проводят вас. Враги совсем близко, они вот-вот появятся. Дорога охраняется, но, устав ждать, они могут выступить нам навстречу. Их двести, этих лютых зверей… Подумайте о больных и раненых!

Мать Орсола отдавала распоряжения, которые тут же выполнялись.