— Лукас!

— Тебе больно? — Он не узнал собственный голос.

— Нет, не в этом дело. Просто очень странно. Лукас!

— Да, дорогая, я знаю, знаю. — Лукас медленно погружался в нее. Он почувствовал, как Виктория, дрожа, открывается ему, он был растроган ее уязвимостью. — Сомкни ноги у меня на спине. Да, вот так. Да!

Тихо вскрикнув, Виктория отдалась ему с той же неистовой страстью, что и в их первую ночь. Она прижималась к Лукасу, шепча его имя, умоляя о наслаждении, которое он ей обещал.

Напряженные нервы Лукаса вбирали множество мгновенных впечатлений: жар пылающего камина, запах возбужденного тела Виктории, шелковистое прикосновение ее сильных ног, все туже обхватывавших его.

Лукас открыл глаза и поглядел в закрытые глаза своей жены. Она учащенно дышала, откинув голову на его согнутую руку. Виктория была полностью во власти своей страсти, и это зрелище заворожило Лукаса. Он был пленен, полностью покорен ею. Медленно, осторожно двигаясь внутри ее тела, он позволял Виктории призывать его вновь и вновь всякий раз, когда он почти выходил из ее жарких глубин.

— Лукас!

— Да? — Он вновь вошел в нее, радостно ощущая, как принимает его ее влажное ожидающее лоно. Пот сочился из всех пор его тела, он с трудом сдерживал себя. Наконец он почувствовал, как усилилось напряжение Виктории, и понял, что она близка к вершине наслаждения.

Одной рукой он обхватил ее бедра, палец Лукаса скользнул к той таинственной точке, где соединялись их тела.

Глаза Виктории распахнулись, и губы приоткрылись в коротком, испуганном, таком женственном вскрике:

— Лукас?! Господи, Лукас!

Она прижалась к нему, содрогаясь всем телом и понуждая его еще глубже войти в нее. Лукас достиг вершины — и услышал, как его собственный торжествующий крик огласил стены маленькой комнаты.

Прошло несколько минут, прежде чем он снова смог пошевелиться. Он перекатился на бок, притянув Викторию поближе к себе. Огонь все еще бодро горел в очаге, веселые тени плясали на стене. Лукас ощущал легкое прикосновение обнаженной ноги Виктории к своим бедрам, успокоенная, она лежала в его объятиях.

— Придется вам признать, что в браке есть свои преимущества, мадам. По крайней мере на сей раз нам не пришлось тревожиться, как бы не попасться и не лишиться своей репутации. — Лукас сладко зевнул. Никогда еще он не испытывал такого удовлетворения. — Как ты думаешь, может быть, в следующий раз мы все-таки испробуем твою постель или мою? В гостинице нам достался жесткий матрас, а здесь чертовски твердый пол.

— Это ведь приключение. Заниматься любовью в собственной спальне — так скучно, не правда ли, сэр?

— И зачем я женился на столь эксцентричной женщине? Все, чего она хочет, — заниматься любовью в самых необычных местах, причем каждый раз ищет чего-нибудь новенького. — Лукас ласково потрепал короткие локоны жены. — Не беспокойтесь, мадам, ваш супруг постарается, чтобы вы получили удовольствие и в вашей собственной постели.

— Можно подумать, это требует таких уж усилий с вашей стороны, — проворчала она.

— Поверь, мне будет гораздо легче изобретать для тебя новые приключения в постели, чем гоняться за тобой посреди ночи и ломать себе голову, что ты еще могла затеять.

Виктория не ответила, просто пошевелилась, лениво и удовлетворенно. Она не пыталась высвободиться из объятий Лукаса, но когда молчание несколько затянулось, он встревожился.

Наконец она окликнула его:

— Лукас?

— Да, дорогая?

— Ты можешь поклясться, что это не ты подстроил злополучный приезд тети в гостиницу?

Гнев охватил его, мгновенно смыв недавно испытанное наслаждение.