Лукас нахмурился:

— Мне не нравится этот слишком деловой подход к нашему браку.

Виктория нетерпеливо покачала головой:

— Почему бы тебе не взглянуть на дело с другой точки зрения? Факт остается фактом: мы должны обеспечить наше будущее и, поскольку вполне можем сотрудничать, более-менее удовлетворить друг друга.

— Более-менее? — эхом отозвался он, раздумывая, не задать ли ей хорошую порку. — Значит, вот что ты испытывала несколько минут назад, когда трепетала в моих объятиях? Более-менее!

Лицо Виктории запылало, и виной тому был отнюдь не жар камина.

— Право же, Лукас. Разве джентльмен может задавать такие вопросы?

— Откуда ты знаешь? Разве ты оказывалась с каким-либо другим джентльменом в подобных обстоятельствах?

— Нет, конечно, но предположить-то я могу, — пробормотала она, — и вообще не в этом дело.

— А в чем? Ты хочешь, чтобы наш брак был деловым партнерством? Своего рода капиталовложением? Деловым соглашением, включающим и общую постель? — Их взгляды встретились, глаза Лукаса полыхали яростью.

— Но ведь все именно так и обстоит, или нет? Ты же этого добивался!

— Нет, черт побери. Я добивался вовсе не этого.

— Понятно. Тебе просто не хочется признавать меня равноправным партнером? Ты желал бы просто забрать мои деньги и чтобы я ни во что не вмешивалась? Ах да, я еще отвечаю за то, чтобы у тебя все-таки появился наследник.

— Викки, Викки, успокойся. Ты искажаешь мои слова, ты все истолковываешь в худшую сторону.

— Я стараюсь делать именно то, чего все от меня требуют. Я пытаюсь найти нормальный, разумный выход из создавшейся ситуации. Я надеялась, ты обрадуешься моим шагам к перемирию.

Лукас выдержал очередное сражение с самим собой и сумел смирить свой гнев.

— Мне не нужен деловой партнер, мне нужна жена.

— А в чем разница? Только в том, что в качестве жены я должна иногда спать с тобой.

— Это будет гораздо чаще, чем «иногда», а разница в том, что вы любите меня, мадам. Вы сами признались.

Глаза Виктории расширились.

— Я не признавалась вам в любви.

— Признавались. В ту ночь в гостинице я слышал это своими ушами.

— Я сказала всего-навсего, что мне кажется, будто я вас люблю. И в любом случае многое изменилось с той ночи.

— Нет уж, черт побери. — Его пальцы сжали запястья Виктории. — Викки, прекрати нести чепуху насчет делового соглашения. Мы с тобой — муж и жена.

— То есть наши отношения означают нечто большее, чем деловое соглашение?

— Разумеется.

Виктория прищурилась.

— Ты пытаешься меня уверить, что влюблен в меня?

— Если бы я это сказал, ты все равно бы мне не поверила. — Лукас отпустил Викторию и сел, приводя одежду в порядок.

— Ты уверен? Может быть, стоит попробовать?

Лукас посмотрел на нее, стараясь прочесть выражение ее глаз. Разумеется, она вновь провоцировала его.

— Чего ты от меня хочешь, Викки?

— Того, чего хочет любая новобрачная, — холодно ответила она, — заверений в бессмертной любви, обещаний вечной преданности. Но ведь мне на это рассчитывать не приходится?

— Ад и все дьяволы! — Лукас почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Женщины придают так много значения словам, а эта женщина сумеет злоупотребить любой уступкой с его стороны. Он уже убедился, как ловко она заставляет его поступать вопреки здравому смыслу. При одном воспоминании о ночах, когда он карабкался через стену, ограждавшую сад леди Неттлшип, левая нога Лукаса заныла.