— Ничего серьезного, небольшая ссора за карточным столом.

Виктория искоса глянула на него:

— Вы вместе играли в карты?

— Только один раз. Он шулер.

Виктория была потрясена:

— Эджворт — шулер?! Подумать только! Как же ему разрешают играть в клубе?

Лукас следил за каретой, пока та не скрылась за деревьями:

— Его еще никто не поймал. Он очень ловкий шулер.

— Что же случилось в тот вечер, когда вы играли с ним? — сгорая от любопытства, настаивала Виктория.

Горькая усмешка появилась на его губах.

— Посреди игры, когда я уже довольно много проиграл, мне удалось рассыпать всю колоду карт. Само собой, нам тут же принесли новую колоду.

— Вы избавились от крапленых карт? Потрясающе! — Виктория была в восторге. — И тогда Эджворт проиграл?

— Да. В пух и прах.

— Великолепно! Вот видите, Лукас, подобное приключение я и хотела бы пережить.

— Со стороны смотреть было не на что. Карты упали на пол. Эджворт глянул на меня. Я мысленно вознес благодарность небесам за то, что вовремя понял, что тут происходит, и не успел проиграть слишком много.

— Вот-вот, а сами собираетесь лишить меня столь увлекательного приключения. — Виктория нахмурилась. — Эта игра — первое ваше столкновение с Эджвортом?

— Почему вы спрашиваете?

— Не знаю. Вы как-то странно посмотрели друг на друга. Мне показалось, что вы давно знакомы. Впрочем, не важно. Возвращаясь к нашему разговору…

— А почему вы не любите Изабеллу Рикотт?

Виктория прикусила губу:

— Это так заметно?

Лукас раскланялся с еще одной парой и сказал:

— Только для того, кго хорошо вас знает. А я уже научился понимать вас, дорогая.

— У меня нет никаких причин плохо к ней относиться. Нас познакомили несколько недель назад, но она сразу же заявила, что она старая приятельница моей мамы и моего отчима. — Виктория не хотела заходить слишком далеко в объяснениях.

— Вашим отчимом был Сэмюэль Уитлок?

— Да.

— Вы ни словом не обмолвились о своей семье, если не считать тетю Клео, — заметил Лукас.

— Моя семья не предмет для обсуждения. Откуда вам известно имя моего отчима, Лукас?

— Кажется, мне называла его Джессика Атертон.

— Да, конечно. — Голос Виктории дрогнул.

— Что-то не так? — ласково спросил ее Лукас.

— Нет, нет, все хорошо.

— Викки, не забывайте, я ваш друг. И надеюсь однажды стать вашим возлюбленным. Почему бы вам не поговорить со мной откровенно?

Виктория резко обернулась, чувствуя, как ее щеки запылали румянцем.

— Боже мой, Лукас, как можно обсуждать подобные вещи посреди парка! К тому же не ясно, как дальше будут развиваться наши отношения. Будьте так добры, не воображайте о себе чересчур много.

— Вам не понравилось, что мы с Джессикой обсуждали вас?

— Да, не понравилось.

— Ее вы тоже недолюбливаете?

— Не то чтобы недолюбливаю… Я уже как-то говорила вам, что у нас мало общего, однако я ничего не имею против нее. Как можно не любить образец всех добродетелей? — Виктория перевела дыхание. — Вы давно знакомы с ней?

— С Джессикой Атертон? Уже несколько лет. Мы были знакомы еще до ее замужества с Атертоном.

«Что-то таится в их отношениях, он явно что-то скрывает», — подумала Виктория, прислушиваясь к голосу Лукаса.