|
А демон зависти напротив, расцвел, подлетел к Алеонту и немного навис:
– Тогда, печать? – спросил он о способе скрепить магическую клятву. Лео не стал размениваться словами: он поднял руку, сложил вместе большой палец и мизинец, трижды прочитал слова обета, добавив:
– Я стану твоим сосудом.
Демон зависти тут же повторил все жесты, потянулся вперед. Окутал печать на ладони мага эфемерной зеленоватой рукой и отскочил назад, ближе к спящему магу Блейну.
– Тогда я дам тебе знать, когда буду готов. А лучше – ты сообщи мне, как останешься в одиночестве, – сказал он, ощущая, как невидимая клятва жжет руку. Лео почувствовал то же самое.
– Думаю, – протянул демон зависти и указал на спящего, – вам лучше уйти. Скоро ему придется проснуться.
Алеонт кивнул и не стал задерживаться. Демон праздности Умбратис все обратную дорогу сыпал проклятиями, стенал и обвинял в предательстве.
– Это я вытащил тебя из той дыры! Я помог тебе! Я научил делать проходы в Разлом!…Я!…Я!…
Лео мужественно терпел и только перед самой дверью в спальню рыкнул под нос:
– Вечный, Умбратис, ты что, в самом деле держишь меня за дурака?! Помалкивай!
«И верь».
Демон замолчал. Но когда Алеонт вошел в общую спальню и присел на кровать, демон внутри буркнул:
«Я ведь на то и демон, чтобы знать: никому нельзя верить»
В королевском дворце Ирэтвендиля ночью царила суматоха. Владыка, облаченный в домашнее, трясся, расхаживая туда сюда, ожидая, когда ему приведут «эту тварь».
«Тварь» привели быстро – рассвет еще не занялся, когда Тальваду, скрученную, приволокли. Удерживая женщину на коленях, стражники заламывали ей руки, не давая поднять голову.
– Что это значит, а?! ЧТО ЗНАЧИТ?! – верещал король.
Тальвада прикрыла глаза: кажется, это ей стоило бы спрашивать подобное. Что это, черт возьми, значит? Ее разбудили среди ночи, вытащив буквально из постели, чтобы доставить сюда. И кто расскажет, что здесь творится?
– Что ты молчишь?! – требовательно заорал старший принц. – Ну, давай, убеждай нас в своей невиновности! Опять скажешь, что ты не причем?!
– Знать бы еще, о чем речь, – прокряхтела Тальвада.
– О чем речь? – вытянувшись в лице, повторил король. – О ЧЕМ РЕЧЬ?! – Он рванулся к Тальваде и залепил тяжелую пощечину. Будучи правшой, король ударил женщину с той стороны, где ее лицо закрывала литая металлическая пластина. Шикнул, потряс ушибленную руку. С трудом подавил желание пнуть женщину в живот.
Наблюдая за неразумным поведением отца, наследный принц вышел вперед.
– Твои прихвостни, Тальвада, пробрались во дворец, чтобы убить короля!
Эльфийка приподняла голову, насколько вышло.
– Что? – Даже переспросить в такой ситуации выглядело уместным. – Что за абсурд?
– Абсурд – это то, что ты отказываешься признать вину! Твои грязные псины во всем сознались!
– Я не знаю, кто и в чем вам сознался, ваше высочество, – Тальвада сощурилась, не сводя взор с наследного принца, – но среди моих смотрителей нет никаких псин.
– Воры и убийцы! – взвизгнул король.
– Я не знаю, что здесь случилось, но ни я, ни мои подчиненные не причем! Смотрители Пустоты не ввязываются в политику!
– Да? ДА?! – король подлетел к Тальваде и схватил её за грудки. Встряхнул. Из за позы, в какой держали эльфийку, у нее болезненно хрустнули плечи. На одном из глаз непроизвольно проступила слеза. – Только, кажется, ты забыла об этом, не так ли?!
– Я ничего не делала, – просипела Тальвада, глядя королю в лицо. – Все мои смотрители сейчас там, в крепости, под охраной ваших же стражников! Как бы мы могли учинить покушение во дворце, выйдя незамеченными из казарм, которые стерегут днем и ночью?!
– Это ты нам скажи, – потребовал наследный принц. |