Изменить размер шрифта - +
Она чуть опустила голову к плечу, как бы заглядывая в глаза мужчине. Мол, чего хотел то, говори!

– Я хотел бы спросить вас про Жала. Можно?

– Не сегодня, – Данан качнула головой. Затем сделала движение, напоминающее кивок, и снова развернулась. Тай остановил ее первым, что пришло на ум:

– Куда вы?

«И всего то?»

– Пройдусь немного.

– Но вокруг небезопасно, сейчас ночь и…

Данан спокойно улыбнулась:

– Со мной ничего не случится.

Она ушла от лагеря, оставив Тайерара смотреть вслед и теряться в чувствах. Должен ли он прислушаться к ее словам? Должен ли сочувствовать ее истории? Должен ли пойти за ней? Или, разворошив воспоминания, Данан предпочла бы сейчас остаться одна?

Тайерар услышал недовольное ворчание. Он увидел Хольфстенна почти рядом с собой. Гном наклонился, подобрав мех, пробубнил:

– Хочешь что то сделать хорошо, делай сам, конечно! Доверь грустную женщину евнуху… Тьфу!

Наблюдая, как вместе с элем Стенн удаляется в том же направлении, где исчезла Данан, он не мог понять, чем именно недоволен гном и что, по его мнениюТай, должен был сделать. Что собирается сделать сам Хольфстенн? Давно ли проснулся? Много ли слышал?

Стенн нагнал Данан – та не особенно пряталась и стояла заодаль от бивака, обхватив себя руками. Время от времени чародейка поднимала голову – посмотреть в небо – и беззвучно переступала с ноги на ногу. Хольфстенн встал рядом. Отпив эля, рыгнул, ойкнул и протянул мех чародейке. Та взяла не раздумывая.

– Зачем ты рассказала ему? – спросил гном, пока Данан пила. Отстранившись от горлышка, женщина вернула емкость другу.

– Затем, что он неплохой человек. Если это позволит ему выбрать верный путь дальше, значит, все было не зря.

– А если он станет фанатиком?

– Я буду знать, что сделала все возможное, чтобы помешать этому. И это не принесло результата.

Стенн сделал еще несколько глотков, закупорил мех утер рот и бороду.

– Ты хочешь, чтобы он остался в Калагорне? – спросил гном прямо. Поскольку ответ был на лицо, тут же добавил: – Зачем?

Данан, всматриваясь в звездное небо над собой, пожала плечами:

– Калагорн его бодрит. А Тай дисциплинирует Калагорн. Он пойдет на пользу моей крепости. – Чародейка скосила взгляд на гнома, и в изумрудных глазах отразилась хитрая насмешка. – Или ты о чем то другом?

 

Вечером Алеонт возвращался в общую спальню в хорошем настроении. Как обычно, он старался не подавать виду – сутулился, опускал голову с безучастным ко всему лицом, время от времени путался в ногах, создавая предельно жалкий вид тощего неудачника.

И пылал в душе.

Похоже, наконец, семя раздора было посеяно межу стражем коммандером Хагеном и лордом магистром Сеорасом. Отлично! Просто отлично! Осталось дать ему немного времени и тепла, и дождаться, когда прорастет.

Сеорас, конечно, в замысле Алеонта становился изрядной палкой в колесе. Прежде всего, тем, что в открытую соглашался с Хагеном по многим вопросам. Что еще страшнее, не в открытую – тоже соглашался. То есть его нельзя было подловить на том, что в лицо Хагену Сеорас говорит одно, а делает все в точности наоборот. Сеорас будто вообще не сопереживал собственным подопечным магам. Если он говорил, что будет разбирать какой нибудь конфликт «по справедливости» – старался так и действовать. «По справедливости» представляло из себя тяжелый меч, который здорово рубил стражей за откровенно учиненное насилие любого рода, но еще жестче бил по тем, кто пытался смягчить собственных надзирателей, договориться с ними, умаслить. Порой маги Цитадели Тайн вообще сомневались, на чьей Сеорас стороне. И если бы он не обладал выдающимися способностями, его бы наверняка давно придушили.

Быстрый переход