|
– Данан, мы оба знаем, что с тех пор, как Жал покинул Калагорн, он намеренно оставался на виду. И знаем, почему. Я не думаю, что он уехал бы черт те куда, никому не сообщив.
– Если только ты не допекла его настолько, что он захотел смыться, – посмеялся Стенн и едва не треснул себя по губам. Привычка подкалывать Данан, похоже, сейчас вылезет ему боком.
– Ты хоть представляешь, что такое – убить Жала? – Данан уставилась на Сагимора. Хольфстенн перевел дыхание: пронесло.
– Более чем, – твердо ответил Сагимор. – Жал, безусловно, уникален и силен. Но он уязвим.
– Только если очень устанет, – парировала Данан.
– И если у кого то рядом есть духовный меч или другие похожие способности, – не остался в долгу Сагимор.
– Что ты хочешь сказать? – с опасением прошелестела чародейка. – Ты что то знаешь наверняка?
Сагимор качнул головой.
– Только то, что он не мог залечь на дно, никого не поставив в известность. Даже… даже если бы он захотел окончательно разорвать прямой контакт с тобой, кто то из нас в любом случае поддерживал бы с ним связь, чтобы сообщать, что с тобой все в порядке или напротив, тебе нужна помощь. Но Жал просто исчез…
– Восемь месяцев назад, – неожиданно перебила Данан. Предчувствие подвоха вонзилось острием в самое сердце. Чародейка распрямилась и медленно перевела взгляд на гнома. «Конец», – подумал Стенн и сглотнул. – Зачем ты, говоришь, приехал в Калагорн? Пожаловаться на нового мужа сестры?
Хольфстенн стер с лица дурашливое выражение, закрыл глаза и качнул головой: да, ты права.
– Я не смог сказать тебе, Дан, – честно признался гном. – Мы договорились, что я сообщу тебе, – он взглянул на Сагимора. – Но я не смог, прости.
– А стоило бы. – Лицо Данан изменилось таким образом, что стало ясно: сейчас она бы с радостью сломала что нибудь. Данан резко поднялась.
– И что бы это дало? – Хольфстенн подскочил следом. Поди пойми, что пришло ей на ум.
– Я бы использовала свое влияние, чтобы хотя бы что то узнать! Ведь какое никакое, оно у меня есть, Стенн! Я бы сказала Ултале, и мы бы искали по всей Аэриде, если потребуется! Если Жала настиг плен или, не дай Вечный, снова маги с их запретными опытами, мы могли бы успеть что нибудь предпринять! Вечный, а если это те же маги, которые…
Чародейка, замолчав, вскинула голову: что толку теперь говорить? Следующий её вздох тяжелой тучей лег на плечи сидящих.
– Как только вернется Анси, собирайтесь и выходите. Если еще есть, что сказать, – посмотрела на Сагимора, – сообщи Ренделу. Он передаст. И спасибо за письмо.
Выудив несколько золотых монет из секретера на поясе, Данан припечатала их к столешнице и направилась к выходу. Хольфстенн бросился следом и поймал за руку. Женщина обернулась, взглянув на гнома через плечо:
– Не сейчас, Стенн. – Высвободила руку и вышла на улицу. Тайерар взирал на это, потеряв дар речи. Неужели есть что то, недозволенное коротышке? А уже начинало казаться, что он за Данан – как тень.
Стенн вернулся за стол и встретился взглядом с Сагимором. Тот пригубил эля, утер рот.
– А я еще думал, чего это она такая бодрая, – проворчал эльф. – Почему ты утаил от нее?
– Как я должен был рассказать? – тут же надулся гном. – Она права – Жал не тот, кто может легко пропасть или тем более умереть. Да и когда я должен был сказать?! Она едва вернулась из Талнаха, отправилась чистить очередное гнездо исчадий. Потом приехала в Калагорн, и опять нашлась куча дел. Тая, вон, король свесил ей на шею.
– Я ни у кого. Не сижу. На шее, – тут же парировал Тайерар. |