|
– Не придирайся к словам, парень. Ты понял, что я хотел сказать. – Стенн посмотрел на Тайерара до того выразительно, что последний без труда прочел: «Пожалуйста, не сейчас».
За столом воцарилось молчание. Тайерар еще немного поел – из того, что осталось в общих тарелках – хлеба, сыра. Допил. Взгляд его мимолетом упал на брошенный чародейкой листок – послание командора Тальвады. Тай о ней столько слышал, но с трудом мог вспомнить ее лицо. Отбросив этические догмы о недостойном чтении чужой переписки, капитан постарался выцепить взглядом хоть что то из скупых строк. В конце концов, его же именно туда и потащат, в Ирэтвендиль, на помощь Тальваде. И точно не спросят, надо ли ему вообще это все.
Ах, проклятье! – сощурился Тайерар. Листок долго время находился в сложенном состоянии, и теперь заломленные края мешали прочесть больше половины. Что то про смотрителей Пустоты – ну, конечно, кто бы сомневался, – эльфийского короля, опасность и помощь. Ничего вразумительного. Если ему не представится возможность заглянуть в послание целиком, стащив со стола, то можно будет спросить командора напрямую. Это, на вкус, Тая самое понятное и правильное.
– Надо бы посмотреть, как она, – протянул Сагимор, нарушая чавкающую тишину.
– А чего смотреть? – буркнул гном. – Злится на меня. Ну или на нас – ты ведь тоже уже виделся с ней в последние месяцы и смолчал.
– Я смолчал, потому что мы договорились, что ты, как друг, сообщишь ей тяжелые новости!
– Ты тоже мог сообщить, – не отступал Хольфстенн.
– Справедливости ради, Стенн, я, конечно, прикипел к командору Данан. Но во многом потому, что на нее делал большую ставку Ред, с которым мы вышли из одной гильдии, и потому что Жал просил приглядывать в его отсутствие. Это немного другое.
Хольфстенн махнул рукой. Какая разница, кто прав, кто виноват. Он чувствовал себя крайним и кроме того в самом деле беспокоился. Не только в жизни Данан Эйтианский змей Жал занимал особое место. Гном сделал рывок в сторону двери, но Тайерар задержал:
– Лучше не ты, – посоветовал мужчина, намекая, что готов взять разговор с командором на себя. Сагимор воспользовался заминкой, вылил в рот остатки эля из кружки, сказал:
– Я сам, – и вышел прочь.
Хольфстенн переглянулся с Рангзибом, а затем и с Тайераром.
– Она все еще любит его? – изумился Тай. Хольфстенн прищурился, всматриваясь в лицо капитана, и тонким, глубоко спрятанным в нем чутьем пророка нащупал причину, почему Тайерару было важно знать ответ.
– Он, безусловно, дорог ей, – отозвался гном уклончиво. – С этим придется смириться всякому, у кого есть далеко идущие планы.
– Как с таким вообще можно смириться? – проворчал Тай.
Стенн только открыл рот, чтобы то ли поумничать, то ли съязвить, как Рендел перебил его:
– Анси здесь. – Кивком указал на окно. За ним маячила голова арбалетчика. – Пойдемте.
Тайерар, выходя, собрал со стола брошенное письмо Тальвады.
На улице Рендел первым делом помахал Анси, мол, иди сюда, а Хольфстенн повел к конюшне. Данан находилась здесь же и занималась тем, что пыталась заплести косичку из гривы коня. Доходила до середины, распускала и начинала заново. Подходя ближе, Тайерар поймал одну из гневных фраз Данан, и та заставила его удивиться. С одной стороны, он ожидал увидеть чародейку, скорее, плачущей, чем рассерженной. А с другой, смысл фразы в корне отличался от того, что угнездилось в груди капитана липким комком страха.
– Естественно, я понимала, что он не будет спать со мной вечно! Он говорил мне это с самого начала, Сагимор! Но черт возьми! – рыкнула Данан, и конь возле нее дернулся. – Это не значит, что Жал для меня ничего не значит! Я имела право знать! А он имеет право жить долго и счастливо! И если нет никаких достоверных сведений о его смерти, то катись оно все к черту, если я не сделаю хоть что нибудь, чтобы найти его! Задница Создателя! – выругалась она в сердцах, отвернулась от лошади и от души пнула из под ног какой то камень. |