Тальвада тем временем сузила глаза:

– Почти все мои бойцы сейчас в крепости под надзором. Я очень хочу понять, что здесь творится, Дан. Как ты понимаешь, у меня было возможности свободно разгуливать по дворцу в последние месяцы. Но если устроим шум слишком рано, смотрители в крепости могут пострадать.

– Хорошо, – поняла Данан. Потом ненадолго перевела взгляд на те’альдинца. Странно, что именно он задает так много вопросов. Данан бы с большей вероятностью ждала их от Тая. Женщина подошла к магу.

– Знаешь, почему никто не спорит с Тальвадой среди ее починенных, и никто в Калагорне не спорит со мной? Вон, – Данан взглядом указала на Анси с Ренделом. – Посмотри на них. Они ведь оба сильнее меня, но никогда не оспаривают мои слова. Знаешь почему?

Пока Рангзиб размышлял, стоит ли вообще отвечать, у Данан зачесалась нижняя губа, и она почесала ее зубами. Те’альдинец чуть вздернул голову: ну?

– Потому что командор Смотрителей – это не тот, кто сильнее других. Это тот, кто больше других понимает в Пустоте. Сильнее других чувствует Пустоту и дальше других ощущает движение исчадий. Этот тот, кто лучше всех в стране осознает могущество Темных архонтов. Поэтому не нужно в нас сомневаться, Рангзиб из Те’Альдина. Лучше скажи, если мы добудем тебе хоть какой нибудь посох на первое время, ты сможешь призвать Аэтель или другого духа, способного разузнать, куда они запрятали наши вещи?

Рангзиб нахмурился, задумываясь, потом кивнул: да, вполне по силам. Данан улыбнулась: «Отлично!», – и вернулась к Тальваде. У Хольфстенна отчего то подернуло над желудком.

Они посмотрели друг другу в глаза, почти одномоментно улыбнулись, и…

Ох!..

Чародейка вдохнула и выдохнула, словно, не доверяя себе: в самом деле? Неужели?

«Да», – шепнуло что то внутри нее.

Женщина прислушалась и поняла, что, кажется, вот вот задохнется от чувства, заполнившего ее изнутри.

Чувства единения и родства.

Так смотрят друг на друга родные братья, прошедшие бок о бок десяток войн, воспитавшие в одном доме детей, похоронившие вместе обоих родителей. Так смотрят те, кто не был рожден в одной семье, но стал родней на всю жизнь после судьбоносных для эпохи событий. Так смотрят на того, кому Создателем написано вечно быть твоей половиной…

Но между ними с Тальвадой при всей дружественности не было настолько близких отношений!

В отличие от них. Тех. Других.

Это смотрели не они, поняла чародейка. Это два архонта, учинившие Пятую и Шестую Пагубы, чьи отголоски остались внутри каждой из двух командоров, увидели друг друга спустя тысячелетие после того, как Вечный поверг Консорциум Ас Хаггарда.

– Боюсь, – непривычным тоном начала Данан, – мы бессильны здесь, командор Тальвада. Поэтому, – отступила, указав на дверь плавным, исполненным небывалого благородства жестом, – после вас.

* * *

– Боюсь, – непривычным тоном начала Данан, – мы бессильны здесь, командор Тальвада. Поэтому, – отступила, указав на дверь плавным, исполненным небывалого благородства жестом, – после вас.

Тальвада обернулась к заграждению, ощупала взглядом. Затем положила левую ладонь. Окованная ордовиром дверь резко вспыхнула и зашипела, как раскаленное масло, когда в него падает капля воды. Тальвада приникла к ограде, глубоко задышав.

Ее длань исказилась. Вытянувшись, превратилась в лапу монстра из той же тени, из какой была соткана Аэтель. Эльфийка поджала пальцы, и когти вонзились в светящуюся дверь, пробивая ее, как стекло. Под ладонью расползлись побелевшие круги сколов. Тальвада протолкнула руку дальше, ломая и кроша тяжелую металлическую преграду чернильными перстами, которые точно не могли принадлежать никому живому – ни эльфу, ни человеку.