– Мне казалось, это не совсем позиция Смотрителей Пустоты, нет? В смысле, не слишком ли вы разборчивы для командора ордена, который испытывает, наверное, самую острую нехватку в людях среди прочих организаций?

Данан поджала губы так, чтобы уголки опустились вниз.

– Не думаю.

– Мне кажется, ваш предшественник с вами бы не согласился.

Данан качнула головой к плечу: может быть, может быть. Затем заняла предыдущую позу (она что, совсем не может стоять на этой стене прямо, честное слово?! – в сердцах покостерил Тайерар), и поделилась соображениями.

– Редгар рекрутировал всех подряд не без причин. Он явственно чувствовал присутствие Темного архонта, его скорое пробуждение. Ему нужны были люди как можно скорее, и Ред не разменивался. Диармайд… в смысле король, любит идеализировать Редгара. Он не понимает, что в рассуждениях о Тысяче Битв его ведет ностальгия по молодости и приключениям, теплые чувства к наставнику, но точно не отношение подчиненного.

– Но, знаете, – Данан оглянулась на капитана, скользнув зубами по нижней губе. Тай увидел в её взгляде горячность человека, убежденного в истинности слов, над которыми он раздумывал не один месяц, а, может, и год.

– Знаете, если посмотреть трезво, – продолжала Данан, снова уставившись в ночь, – Редгар Тысячи Битв был весьма беспощаден. Один наш близкий товарищ, друг короля, Борво, в прошлом любил бубнить, что мои методы чудовищны, а сама я безжалостна и все такое прочее. Соглашусь, заклинания Дома Кошмар действительно страшны, и порой – я не могу отрицать – от них страдают невинные люди. Но Редгар тоже был безжалостным, хотя и не был магом. Просто задумайтесь! Он заставлял абсолютно всех рекрутов пить скверну, предназначенную для обращения в смотрители, не задумываясь о наших шансах выжить.

Её интонации стали натянутыми. Для командора то, о чем она говорила, имело колоссальный вес. В свое время этот вес лег ей на плечи болезненным откровением. Похоже, подумал Тай, она тоже когда то всерьез очаровывалась и восхищалась Редгаром Тысячи Битв, как и все в Даэрдине. Осознание поступков предшественника далось ей не без труда. Поэтому она говорила о нем, как люди говорят о вере, утраченной безвозвратно.

– Он не разбирал нас на подходящих и неподходящих, он по существу надеялся на удачу! – Она даже воскликнула, чего прежде Тай за ней не замечал. – Чего в здравом уме и не в крайней ситуации не будет делать ни один здравомыслящий командир. Ни в управлении, ни, я полагаю, в стратегии.

О да, с этим Тай не стал спорить. Стратеги и тактики, полагающиеся на удачу, заведомо обречены на провал.

Данан взглянула на лицо капитана. Рассредоточенность его взгляда напомнила чародейке, что, возможно, она слишком разоткровенничалась. Потому командор неожиданно развернула беседу в соседнее русло.

– К слову об этом. – Она опять перевернулась у парапета так, чтобы смотреть на звезды, то есть оперлась о стену больше локтями, чем предплечьями, и подставила ночной прохладе не только лицо, но и грудь. Взгляд Тайерара волей неволей скользнул вниз и мазнул по телу женщины. Проклятье, нужно будет спросить потом у Хольфстенна или хотя бы у Улталы насчет борделя. Но лучше у Хольфстенна. Ултала и сама узнает, что он туда ходил, с неудовольствием подумал Тай.

– Видите ли, – говорила Данан, полностью игнорируя перемены, которые читались в лице и позе мужчины, словно в книге, переписанной очень большими буквами, – мои маломальские навыки в управлении объясняются тем, что я родилась в семье августа и с детства имела перед глазами какой то пример. Мое умение заводить знакомства во многом связано с необходимостью вежливо клянчить помощь и порой примирять Диармайда с Жалом.