– Опять слиняла.

Еще через пару дней Тайерар потерял из виду сразу несколько бойцов. Их не было ни на тренировках, ни где то на территории. Он бросился к Родрику. К Ултале было бы правильней, но пересекаться с ней не хотелось.

– Куда все подевались? – спросил капитан управляющего. Последний сообщил, что на сегодня командор назначила церемонию посвящения. Предвосхищая всякие расспросы, он также добавил, что мероприятие закрытое, и все, что им остается, дождаться окончания. Там будет ясно количество жертв.

– Жертв? – тупо переспросил Тайерар. Родрик отвечать не стал: вопрос явно прозвучал по инерции. Любой знает, что, когда новобранец Смотрителей делает глоток необратимой порчи – из собственной крови, крови исчадий и капли Пустоты, изъятой из трупа последнего восставшего архонта – он ступает одной ногой в мир мертвых. Вернется или нет – никак не подгадаешь.

Да уж, стать смотрителем по доброй воле – та еще храбрость. Откровенно сказать, Тай таких, наверное, не встречал.

Родрик проводил капитана под двери залы, где прежде Тай не бывал. Ключ от нее есть только у командора, сказал управляющий, и войти можно лишь по приглашению.

Вскоре из закрытой комнаты раздались такие стоны, что Тай растерял даже желание совать нос внутрь. Сквозь воззвания к Вечному раздавался лязг падающих на каменный пол латунных кубков.

– Много их там? – сдавленным голосом спросил Тайерар о посвящаемых.

– Семь, – отозвался Родрик. – Пять мужчин и две женщины.

Тай тоже замер, как замирают будущие отцы за дверями комнат, где впервые рожают их жены.

– Все ведь будет в порядке?

Родрик молчал, и Тай, обернувшись к управляющему, переспросил:

– Да ведь?

Управляющий дернул плечами:

– Без единой смерти еще ни разу не обошлось.

– Как… – Тай прочистил горло, чтобы его голос не звучал столь тревожно, – как она вообще решает, что человек может пройти это?

Независимо, ждал ли Тай ответа, Родрик поведал:

– Обычно первым требованием являются хорошая физическая подготовка и высокая выносливость. Кроме них нужна некоторая осведомленность, опыт в поездках командора, и, главное, полное отсутствие болезней за последний год. Это неизбежность, и леди Тегана приняла её. Однажды… – Родрик скосил на капитана взгляд и разоткровенничался. – Да, однажды, ты, скорее всего, услышишь от неё, что самое важное – это Смотрители Пустоты. Если хочешь что то сказать командору или что то у неё узнать, после этих слов можешь рискнуть. Думаю, тогда она будет готова отвечать тебе прямо. – Управляющий опустил взгляд, вздохнул, и снова посмотрел на Тая. – Я скоро вернусь.

– Куда ты?

– В лазарет. Нужно убедиться, что все готово, и позвать парней для транспортировки тех, кто в отключке.

Тайерар остался в одиночестве, чувствуя себя при этом, как ребенок, который потерял мать на рынке в ярмарочный день.

Наконец, дверь отворилась, и несколько смотрителей, чьи имена Тай уже выучил, понесли на плечах новообращенных. Подоспел Родрик с еще двумя крепкими парнями, подсобил. Тай не двигался. В приоткрывшемся зазоре он увидел командора. Застыв, словно статуя, она сидела за каким то столом и неотрывно смотрела в большой латунный кубок. Так больной простудой сидит над чашкой с горячим отваром и вдыхает целебный пар. Однако у лица Данан клубился не влажный воздух, а мерцающие витки энергии. Обычно лишь немного серебрившиеся глаза сейчас сверкали, как магические светильники. И сквозь серебро вскруживались черные всполохи тени.

Почувствовав на себе взгляд, Данан подняла голову и увидела капитана.

«Вблизи исчадий Пустоты символы скверны на лице каждого смотрителя проступают четче» – дежурная фраза, которую слышали многие в Аэриде.