— Ты сделаешь то, что я тебе велю… — начал Джо.

— Серьезно? А ну, взгляни сюда!

Не сумасбродная девчонка из Мэнтрапа, у которой взрывы ребяческой ярости сменялись ребяческим весельем, смотрела теперь на них с высоты своего роста, а суровая, решительно подбоченившаяся женщина. Ее лицо обветрилось до черноты и было исцарапано колючками, руки огрубели и покрылись грязью, голос был непреклонен, а глаза полны бесстрашного презрения.

Мужчины тревожно переглянулись, ища друг у друга защиты от ее гнева.

— Ну… не знаю. Я устал, как собака! Путь-то нелегкий. Я… Как бы там ни было, я не допущу, чтоб ты и Ральфу испортила жизнь. — Ральф никогда не подумал бы, что Джо может говорить так кротко. — Доберемся вместе до Белопенного, а там решим, что нам всем делать.

— Нет уж, можешь возвращаться в Мэнтрап, оставь только нам немного еды, — проворчала Элверна. — Я сама все за себя решу. Или убей меня, если не можешь придумать ничего получше.

— Но… но мне уже незачем возвращаться в Мэнтрап, — сказал Джо.

— Это почему?

— Индейцы сдержали угрозу. Спалили все дотла.

— Как спалили?

— Да так. Я спал. Проснулся, чую — пахнет дымом. Я во двор, а крыша склада уже полыхает вовсю. И так занятно были освещены озеро и деревья — ярче, чем днем, при солнце, только листья светились снизу, как бы с изнанки. А у меня на складе был порядочный запас пороху, да и динамита тоже. Все взлетело на воздух. На дом, на лавку посыпались горящие бревна. Они сгорели мигом, уцелел только кусок бревенчатой стены. Настоящее пекло. Лавки-то мне не так уж и жаль было, но сердце разрывалось глядеть, как не стало нашего уютного домика. Когда он занялся, там внутри запела канарейка, а потом пискнула отчаянно: наверно, задохнулась в дыму, прежде чем изжариться. А когда огонь догорел, я нашел твою новую швейную машину, Элви. Она вся покорежилась, дерево обуглилось… Все погибло. И застраховано ничего не было. Это, конечно, работа индейцев. Они, верно, решили, что лесные пожары все равно доберутся до Мэнтрапа и никто не найдет концов. Вот и все, — заключил он устало.

— Но господи, — воскликнул Ральф, — зачем же ты пустился нас догонять? Почему не попытался найти поджигателя?

— А что толку? Теперь уж поздно. Дело сделано. И, кроме того, вернулся Кудрявый. Он этим займется. К тому же… Знаешь, я их не очень-то виню. Скорей всего я и сам сделал бы то же самое, будь я индеец, да если б жрать было нечего.

— Но ты, конечно, вернешься, отстроишься снова?

— Не выйдет. Меха сгорели, а с ними и все мои деньги. И кредита мне не видать: ведь я по уши в долгах. А остаться и работать на другого, кого мне раньше всегда удавалось обскакать… после того, как у меня было собственное дело… Нет, я… пожалуй, я поеду в Виннипег и попробую поискать там работу. Ведь я… честное слово, я кое-что смыслю в мехах, и счетовод я неплохой, так что, когда у тебя и у Элви все утрясется, я пристроюсь там и забуду о прошлом…

— Джо!

Элверна уже давно смотрела на него, вся светясь жалостью. Он лег на песок, а она опустилась рядом с ним на колени, она гладила его по волосам, ласково сжимала ладонями его голову.

— Я останусь с тобой! Буду чистить, стирать, экономить, буду петь, сделаю все, чтобы тебе было хорошо! Теперь у меня есть настоящее дело! Мой дорогой, я не дам тебя им в обиду! Мой старый Джо! Мы им еще покажем! Я буду с тобой в Виннипеге или где угодно, хоть в Мэнтрапе, хоть на Неверном полюсе!

Он отвел ее руки и удержал их в своих, глядя на нее с усталой нежностью.