Доктор Пайн внимательно взглянул в волевое лицо пациента, пытаясь понять, волнует ли того упомянутое обстоятельство. Однако с Джеком никогда и ни в чем нельзя было быть уверенным.

— Но ведь ваш отец… — Пайн вовремя остановился, иначе обязательно выболтал бы информацию, на распространение которой старший Мюррей наложил категорический запрет. — То есть… я хотел сказать, что случившееся с вами несчастье могло бы смягчить…

— Да находись я даже при смерти, мой отец не переменил бы отношения ко мне! Для него я перестал быть сыном в тот самый миг, когда отказался следовать его желаниям. В настоящее время я для отца не более чем конкурент, которого неплохо бы уничтожить.

Спокойная констатация этого факта произвела на доктора Пайна сильное впечатление, даже несмотря на осведомленность, что Джек не совсем хорошо представляет себе картину отношений с собственным отцом.

— Ну, последнее вряд ли произойдет, — заметил он, словно желая таким образом утешить Мюррея-младшего.

Несмотря на таинственную историю, в свое время приведшую к разделению могучей компании «Морской транзит» на две части, одна из которых осталась за отцом Джека и сохранила прежнее название, а вторая, чрезвычайно ослабленная, перешла во владение к Мюррею-сыну и получила наименование «Альбатрос», сейчас аналитики из мира бизнеса делали хорошие прогнозы для владельцев акций обеих концессий.

— Волнуетесь насчет своих дивидендов?

Тимоти Пайн усмехнулся. Он действительно некогда приобрел бумаги компании «Альбатрос» и за минувшие с той поры восемь лет ни разу не пожалел о своем капиталовложении. Несмотря на тот факт, что Джеку пришлось начинать едва ли не с нуля, в настоящее время его предприятие процветало.

— У меня не так уж много ваших акций, — заметил Пайн, возможно, с излишней скромностью.

Его пациенту упомянутая нравственная категория была присуща в гораздо меньшей степени.

— Не переживайте, док, я помогу вам разбогатеть, — уверенно заявил он.

— Учитывая стоимость лечения в нашей клинике, вы уже сделали это, Джек…

— По правде сказать, я никогда не занималась частной практикой. Впрочем, у меня просто не возникало такой необходимости. — Несмотря на независимый тон, с которым были произнесены эти слова, Синди весьма заинтересовала неожиданно свалившаяся возможность неплохо заработать. Предложение выглядело столь заманчиво, что она, образно выражаясь, готова была облобызать чудесные, штучной итальянской работы, туфли сидящей напротив дамы.

И пока взгляд голубых глаз Кэтрин Мюррей скользил по полупустой гостиной, представлявшей сейчас довольно жалкое зрелище, волнение Синди возрастало. Не лишком ли безразличной она себя выставляет? Одно дело нежелание стать объектом благотворительности, и совсем другое — потерять возможность заработка из-за неверно выбранной тактики.

— Но тебе нужна работа? — спросила собеседница.

Синди облегченно вздохнула. В какой-то момент ей показалось, что она наговорила лишнего, тем самым создав у миссис Мюррей обманчивое впечатление.

— А кому она не нужна? — Только произнеся эту фразу, Синди сообразила, что говорит с человеком, которому нет необходимости зарабатывать на жизнь. Об этом свидетельствовал хотя бы шикарный лимузин с шофером, доставивший сюда Кэтрин Мюррей.

Собственное положение Синди Престон не являлось катастрофическим, но вполне способно было приобрести оттенок безысходности, причем в весьма недалеком будущем. Крестный Синди занимался делами ее матери, и, несмотря на все его попытки максимально смягчить удар, принесенное им известие все же оказалось шокирующим.