|
Она почувствовала, что его руки словно обессилели, и он ослабил свои объятия, поэтому прижалась к нему еще крепче. - Родриго! Родриго! Если ты воистину любишь меня, если действительно желаешь меня, ты не откажешь мне в этой просьбе; я клянусь тебе, что, как только мы поженимся, ты больше никогда не услышишь ничего, что напомнило бы тебе о моем происхождении. Он ужасно побледнел, губы его задрожали, и капли пота выступили на лбу. - Боже мой! - простонал он. - Чего ты просишь? Я... я не могу. Это же святотатство, оскорбление веры. Изабелла с гневом оттолкнула его. - Ах вот как! Ты клянешься мне в любви,но хотя я готова пожертвовать всем ради тебя, не желаешь принести мне эту маленькую жертву и даже оскорбляешь веру моих предков. Я лучше думала о тебе, иначе не просила бы сегодня прийти сюда. Оставь меня. Дрожащий, в полном смятении, охваченный бурей противоречивых чувств, он пытался защититься, оправдаться, переубедить ее. Его возбужденная речь лилась непрерывно, но впустую. Девушка оставалась холодной и равнодушной настолько, насколько раньше была нежной и страстной. Он доказал, чего стоит его любовь. Он может идти своей дорогой. Для него принять ее предложение действительно означало бы осквернить веру. Однако от мечты стать обладателем десяти миллионов мараведи и ни с кем не сравнимой по красоте женщины было не так-то легко отказаться. Он был достаточно алчен от природы и к тому же сильно нуждался в деньгах, потому готов был уже смириться с участием в отвратительном ему ритуале венчания, лишь бы осуществить эту свою мечту. Но, хотя сомнения христианина почти исчезли, оставался страх. - Ты ничего не понимаешь, - воскликнул он. - Если бы стало известно, что я могу допустить возможность такой процедуры, Святая Палата сочла бы это несомненным доказательством вероотступничества и послала бы меня на костер. - Ну, если это единственное препятствие, то оно легко преодолимо, - холодно сказала она. - Кому на тебя доносить? Раввину, что ждет наверху, донос будет стоить собственной жизни, а кто еще будет об этом знать? Он был побежден. Но теперь уже Изабелла решила поиграть им немного, заставляя его предолевать неприязнь, возникшую в ней из-за его недавней нерешительности. Эта игра продолжалась до тех пор, пока он сам не начал настойчиво умолять ее о быстрейшем совершении еврейского обряда бракосочетания, вызывавшего в нем еще недавно такое отвращение. Наконец она сдалась и провела его в свою комнату, где когда-то встречались заговорщики. - Где же раввин? - спросил он нетерпеливо, оглядывая пустую комнату. - Я позову его, если ты действительно уверен, что хочешь этого. - Уверен? Разве я недостаточно ясно подтвердил это? Ты до сих пор сомневаешься во мне? - Нет, - сказала девушка. |
