Он посмотрел на мать, словно ища в ее глазах ответ, на эти поставленные жизнью вопросы, однако, ответа он в них, не нашел.

— Поверь, мама, я не хочу жить, так, как живете вы с отцом, перебиваясь от аванса до получки. Я все сделаю, что бы вырваться из этого порочного круга.

— Что ты, Игорь, разве мы с отцом плохо живем. Ты посмотри, как живут другие люди. У них даже на кусок хлеба иногда нет денег. Слава Богу, мы по соседям не ходим и взаймы, ни у кого не просим.

— Все равно, мама. Как живете вы, я так жить не могу и не хочу.

— Вот и ищи себе работу, зарабатывай. Сколько заработаешь, так и жить будешь.

— По честному, столько не заработаешь, сколько мне надо — произнес Игорь и стал одеваться.

— Ладно, мама, поговорили, и хватит. Я сейчас к Цаплину заскочу, посмотрю, собрался ли он в дорогу — произнес Игорь и направился к выходу.

Прохоров вышел на улицу и направился к дому Цаплина.

Игорь, постучал для приличия в дверь и, не услышав ответа, открыл дверь и вошел в дом. Цаплин был не один и очень обрадовался приходу Прохорова. Он схватил его за руку и потащил в комнату.

— Ты, что Цаплин, ты, куда меня тащишь? — произнес удивленно Игорь, однако, Цаплин, не обращая на его показное сопротивление Прохорова, втолкнул его в свою комнату.

В комнате, за небольшим столом, сидело несколько знакомых ему ребят, которые с интересом наблюдали за Игорем и Цаплиным.

Под столом валялось несколько пустых бутылок дешевого портвейна. На столе стояло две бутылки с портвейном. Нарезанный крупными кусками ржаной хлеб, соседствовал с банками консервов «Завтрак туриста» и «Бычками» в томатном соусе. На полу, ножки стола стояла трехлитровая банка с томатным соком.

Раздевшись, Прохоров прошел в комнату и сел на стул, который пододвинул ему кто-то из ребят. Пододвинув к себе пустой чистый стакан, Игорь налил себе в стакан томатного сока.

— Ну, что ребята, за что пьем? — произнес Прохоров. Что молчите? Раз тостов у вас уже нет, я предлагаю выпить за нашу дружбу. Я всегда предлагаю этот тост, когда мы собираемся все вместе.

Ребята, молча, подняли стаканы с налитым в них портвейном, с удивлением посмотрели на Прохорова, стараясь угадать, чем вызван столь необычный для него тост. Все молча, выпили и поставили стаканы на стол.

— Слушай Прохор, объясни мне, с чем связан твой тост? — спросил его Орловский.

— Все, предельно просто. Завтра мы будем в Москве. И ни кто из нас не знает, что нас там, может ждать. Я предложил свой тост за нашу дружбу, так как, я хотел бы и не только, наверное, я один, что бы мы никогда не забывали своих друзей. Что бы каждый из нас всегда чувствовал локоть своего товарища.

— Да, ты чего это, Прохор? — произнес Цаплин. Мы все друг друга, знаем с самого детства, и среди нас нет, таких, которые могли бы нас предать и бросить в сложную минуту.

Прохоров, словно Иисус Христос на Тайной Вечерне, внимательно всматривался в знакомые с детства лица ребят, словно стараясь определить среди них того, кто вскоре предаст его.

— Кто, знает? — произнес он философски. Пока, предателей среди нас вроде бы и нет, это точно. Да, и дел у нас особо больших, еще и не было. Дружба людей, как пишут в книгах, всегда проверяется делами и временем. Здесь, вроде бы все у нас нормально. Выдержит ли наша дружба, испытанием деньгами, вот это брат, интересно?

Прохоров, перевел свой взгляд, насидевшего, рядом с ним на стуле, Орловского.

Орловский не выдержав его взгляда, вдруг как-то неестественно покраснел, словно эти слова были обращены к нему лично.

— Ты, что Игорь, хочешь меня обидеть? Если я не могу поехать в Москву, ты меня сразу же перевел из друзей в предатели?

Да, у меня на следующей неделе, два зачета и один экзамен! Я просто не могу, все это бросить, только из-за того, что нужно будет сидеть в этой квартире, целых две недели.