— Погоди-ка… — Она улыбнулась. — Думаешь, у меня в волосах насекомые?

— Нет, совсем не то. — Его губы растянулись в широкой улыбке. — Я только говорю, что если умру раньше тебя, то хочу возродиться в виде маленького существа и жить у тебя в волосах. Тогда мы все равно будем вместе.

Девушка посерьезнела.

— Нельзя так говорить о смерти, — заявила она. — Ты мне очень нравишься, но, пожалуйста, не говори о смерти в таком легкомысленном тоне.

— Прости, я не подумал…

Она пожала плечами. Ее дедушка умер месяц назад, и они сегодня немного говорили на эту тему.

— Ничего. Ты мне все равно нравишься. Увидимся завтра в школе.

— Обязательно. Ой, теперь мне действительно надо идти.

— Может, все-таки проводить тебя до остановки?

Он помотал головой. Открыл дверь на лестницу.

— Не глупи. Тут всего двадцать метров.

— Я люблю тебя, — сказала девушка.

— Я люблю тебя, — отозвался парень, которому вскоре предстояло умереть. — Очень сильно.

Она в последний раз обняла его, и он помчался вниз по лестнице.

Мужчина, которому вскоре предстояло убить человека, рвался домой.

В свою постель или в ванну — неясно, куда именно.

«Наверное, и туда, и туда, — думал он, украдкой поглядывая на наручные часы. — Сперва горячая ванна, потом постель. Зачем говорить „или-или“, когда можно получить и то и другое?» Господи, он просидел с этими недотепами больше четырех часов… четыре часа! Он окинул взглядом стол, размышляя, не наскучило ли все это кому-нибудь из них так же, как ему самому.

Похоже, что нет. Сплошь радостные и довольные лица — конечно, под воздействием алкоголя, но все же видно, что им приятно проводить время в компании друг друга. «Шестеро мужчин в расцвете сил, — подумал он. — Успешные и благополучные, по крайней мере не бедствующие… и приземленные. Возможно, Гребнер выглядит чуть-чуть усталым и опустившимся, наверное, снова дал трещину брак… или фирма. А почему бы, собственно, как уже говорилось, не то и другое сразу?»

«Нет, с меня хватит», — решил он и заглотнул остатки коньяка. Обтер уголки рта салфеткой, всем своим видом показывая, что собирается встать из-за стола.

— Думаю, мне надо… — начал он.

— Уже? — спросил Смааге.

— Да. На сегодня хватит. Мы ведь уже обо всем переговорили?

— Кхе — произнес Смааге. — В таком случае следовало бы пропустить еще по рюмочке коньячку. Кхе…

Человек, которому вскоре предстояло убить, поднялся.

— Думаю, мне все-таки надо… — повторил он, намеренно недоговаривая. — Позвольте, господа, пожелать спокойной ночи, и не засиживайтесь слишком долго.

— Твое здоровье! — провозгласил Кейсма.

— Иди с миром, брат, — вторил ему Липпманн.

Выйдя в фойе, человек почувствовал, что не ошибся — он, несомненно, исчерпал свою норму. Попасть в рукава пальто оказалось непросто — настолько, что татуированный атлет-гардеробщик потрудился выйти из-за стойки и помог ему одеться. Было, конечно, немного неловко, и он поспешил спуститься по коротенькой лестнице и выйти в освежающую ночную прохладу.

В воздухе витало ощущение дождя, и поблескивающие черные булыжники на площади говорили о недавно прошедшем ливне. Небо казалось неспокойным: вероятно, следовало ожидать продолжения.