— Поздравляю, — кивнул я, опуская к ее щекам катушки аппарата. — Ну, где твой прыщ?

— Вот же он! Смотрите ближе! Еще ближе! Вот, рядом с носом…

Я наклонился к ее лицу и действительно разглядел крошечный прыщик рядом с крылом носа. Даже не прыщ, а закрытый комедон без признаков воспаления. Говорить не о чем.

— Это не требует отдельного сеанса… — начал я, но Алиана внезапно обхватила мою шею руками, притянула к себе и попыталась поцеловать.

Я растерялся, и вышло неловко — девушка чмокнула меня в угол рта прежде, чем я отстранился.

— Что за глупости, юная леди? Я тебе в отцы гожусь. Плохая идея для такой молодой барышни — приставать к старикам. Ради этого ты сегодня пришла?

— Нет. Включайте свою машину!

— Тебе не нужен сеанс.

— Я же сказала, что заплачу! Вам что, жалко?

— Нет, не жалко, — я включил установку, она загудела катушками и заморгала лампами. — Вреда от лишнего сеанса не будет.

— Жаль, что вы не соглашаетесь свести веснушки… — вздохнула Алиана.

— Я уже объяснял, что это не болезнь, а особенность твоей кожи. Чтобы убрать веснушки, потребовалось бы очень глубокое вмешательство в биохимию организма и даже его генетику. Фиомеланин, который вызывает появление веснушек, регулируется геном эм цэ один эр…

— Хватит, хватит, я поняла, что вы почему-то не хотите. Может, вам просто нравятся женщины с веснушками? Кстати, они у меня не только на лице…

— Не вздумай демонстрировать, — строго сказал я. — Не знаю, что на тебя сегодня нашло, но давай считать, что ничего не было, ладно?

— Как скажете, Михл. Как скажете. А вы закончили мой портрет?

— Почти.

— Тогда я не зря пришла. Заканчивайте!

Алиана откинулась на подголовник кресла, позируя, а я со вздохом достал блокнот. Я довольно слабый художник, если честно. Фотография здесь недалеко ушла от примитивной дагерротипии, портретистов в городе полно, и почти все они лучше меня. В моем случае процесс важнее результата. Но я стараюсь, пытаюсь передать ту сумасшедшинку, которую вижу в глазах у этой девчонки.

Ее устойчивый интерес ко мне слегка пугает, с пациентами всегда есть вероятность импринтинга. Подростки идут регулярным потоком, обеспечивая заработок, покрывающий мои более чем скромные потребности. Разовые визиты — пришли, отсидели сеанс, дождались результата, оплатили. Алиана же стала приходить регулярно. У нее действительно проблемная кожа — тонкая, светочувствительная, склонная к воспалениям, а также высокий гормональный уровень, что способствует гиперсекреции. Однако двух сеансов было достаточно — проблема ушла. В отличие от Алианы, которая возвращается снова и снова. Сидит, болтает, требует, чтобы я ее рисовал. Я далек от того, чтобы вообразить романтические мотивы. Этой весьма неглупой, наблюдательной и сообразительной юной леди от меня что-то очень нужно. Как бы не раскопала чего-нибудь лишнего…

— Скажите, Михл, — спросила Алиана, расслабившись в кресле, — вы же недавно в городе?

— Пара лет, — ответил я коротко, пытаясь передать на бумаге бедовый прищур ее глаз.

— А где жили до этого?

— В другом месте.

— Не скажете? — надула губки девушка. — Вы такой загадочный… Это та-а-ак интересно!

— Ничего интересного, барышня. Я весьма скучный человек. Прыщи, угри, диатез, аллергические высыпания. Сложно придумать что-то менее романтическое.

— Вы лукавите, Михл! В вас довольно много необычного.

— И что же это? — буркнул я, безуспешно сражаясь с растушевкой.