Этот пучок колебался в системе зеркал, вынуждая все большее число молекул йода отдать свою энергию в виде фотонов и все более увеличивая мощность лазерного луча. Оттуда луч попадал в камеру, где зеркала корректировали направленность пучка в соответствии с движением самолета и атмосферными условиями. Наконец, луч переместился в направляющее сопло, расположенное в носовой части YAL-1. В итоге лазер выдал тонкий, но очень мощный поток энергии, поразивший Орбитал.

В течение трех секунд пятнышко на корпусе Орбитала нагрелось почти до трех тысяч градусов по Фаренгейту. Объект прекратил все расчеты и начал двигаться в северном направлении, одновременно набирая высоту. На высоте пятидесяти миль над поверхностью Земли пучок света с YAL-1A снова засек цель и поразил Орбитал в другое место. Началась стремительная игра в кошки-мышки: объект пять раз менял положение и в итоге забрался на высоту шестидесяти миль. После каждого поворота система наведения YAL-1A немедленно корректировала свои установки, но всякий раз это длилось всего секунду, не больше. И лазерный луч всегда попадал на разные места, потому что Орбитал все время вращался, чтобы хоть как-то смягчить безудержный рост температуры.

Заряд-убийца «Энфайра» отслеживал маневры Орбитала. Это было не так уж трудно — благодаря многочисленным точкам на корпусе, которые лазерный луч нагревал до трех тысяч градусов. Заряд-убийца засек внезапное ускорение и подъем объекта, откорректировал курс, а затем взорвал боеголовку. В результате образовалось расширяющееся облако осколков, несущееся со скоростью тридцати трех тысяч футов в секунду.

Орбитал все еще ускорял движение, когда его перехватил заряд-убийца.

Множество осколков из обедненного урана ударило по объекту, кромсая его хрупкие внутренности, в том числе вычислительную систему, доставившую столько неприятностей человечеству. Многочисленные удары мгновенно превратили Орбитал в неработоспособный хлам. Лазер YAL-1A начал нагревать другую точку на корпусе, но объект больше не предпринимал никаких попыток увернуться.

Его отчаянные попытки скрыться происходили прямо над озером Мичиган. Сломанный и разрушенный — фактически это была уже пустая оболочка, — Орбитал начал падать. Когда он достиг предельной скорости, его поверхность нагрелась почти до тысячи градусов. В плотных слоях атмосферы на когда-то гладком корпусе объекта образовались трещины, начали отрываться кусочки.

Он не расплавился. И у него не образовался кометоподобный хвост. Орбитал просто падал вниз.

Триста фунтов уничтоженной — а когда-то сверхсовершенной — машины со скоростью двух тысяч миль в час ударили о поверхность озера Мичиган.

Получился довольно большой всплеск.

От этого удара разрушилось все, что еще оставалось нетронутым, и объект разбился на сотни кусочков, которые с шипением опускались в воду и быстро охлаждались.

Теперь Орбитал был мертв.

Хотя живым он, по большому счету, никогда и не был.

Не допив бутылку, Перри вдруг замер.

Ощущение размытости куда-то исчезло.

Впервые с тех пор, как его треугольники заговорили с ним несколько месяцев назад, его мозг ощутил… ясность мыслей.

Он так сосредоточился на новом ощущении, или, скорее, на его отсутствии, что не заметил, как пиво лилось мимо рта, стекая вниз по щеке.

— Эй, парень, — позвал его Дью. — О чем задумался?

Доуси поставил бутылку на стол рядом с клавиатурой. Он рассеянно вытер подбородок ладонью.

— Помех больше нет, — тихо сказал он. — Не знаю, что или кто меня глушил, но теперь все куда-то исчезло.

Филлипс даже захлопал в ладоши.

— Фантастика! Где же нам тогда искать следующего носителя? В каком направлении?

Перри закрыл глаза, пытаясь расслышать и почувствовать.