Он что-то бросает мне. Я даже не пытаюсь поймать этот предмет, и он падает к моим ногам. Это магнитный ключ.

– От подъезда, – говорит он. Я смотрю на него во все глаза. Похоже, он немного смущен. По-моему, он отключил все свои поведенческие моды. Он берет стул, стоящий в углу, ставит его рядом с кроватью и садится, глядя на меня:

– Все нормально. Меня зовут Хуан Кинь. Мне надо тебе кое-что сказать.

– Что? – Кажется, я начинаю догадываться. Снова мелькает мысль включить настройку, чтобы смягчить удар, чтобы не впасть в шок, но я уже почти уверен, что это не потребуется.

Он осторожно говорит:

– Ты завербован. Тебя завербовал Ансамбль.

– Ансамбль. – Это слово пронизывает мой мозг, по дороге нажимая на кнопки и щелкая переключателями. На мгновение моему взору ясно предстает новенький, сверкающий механизм, четко очерченный и совершенно понятный. Хотя, быть может, это не более чем иллюзия, побочный эффект, фантом. В любом случае озарение (или мираж) через секунду исчезает, и теперь постичь механику того, что возникло в моем мозгу, мне ничуть не легче, чем докопаться путем самоанализа до тех нейронов, которые управляют моими кишками или сердечной мышцей.

– Что с тобой?

– Все в порядке.

Это правда, так оно и есть. Я – как бы по обязанности – испытываю некий абстрактный ужас и что-то вроде ярости, но все это перевешивается острым чувством облегчения от того, что я наконец узнал и понял свою дальнейшую судьбу.

Так вот что означало их «милосердие». Я жив. Моя память осталась нетронутой. У меня ничего не взяли – наоборот, дали нечто новое.

Я не имею понятия о том, что такое Ансамбль. Но я точно знаю, что в моей жизни нет ничего важнее.

Часть 2

Глава 5

Когда Хуан уходит, я еще несколько минут слоняюсь по комнате, мысленно составляя список необходимых покупок. Одежда, в которой я проник в МБР, уничтожена, но кошелек мне вернули в полной сохранности. Затем я вспоминаю, что у меня есть одежда в «Ренессансе» и, кстати, не мешало бы рассчитаться за номер. Я кладу ключ от подъезда в карман, спускаюсь по лестнице, нахожу табличку с названием улицы, определяюсь на местности. Оказывается, я всего в нескольких километрах к югу от отеля, и я иду туда пешком.

Я не могу удержаться от фантазий на тему о том, что я стал бы делать, если бы мои прежние приоритеты имели надо мной прежнюю власть. Новый мод не препятствует этим фантазиям. В голове непроизвольно проносятся самые невероятные сценарии, вплоть до того, чтобы героическим усилием воли подавить действие мода хотя бы настолько, чтобы успеть добежать до ближайшего нейротехника, который и освободит меня. Я не сомневаюсь, что именно этого я захотел бы раньше, но мне так же очевидно, что сейчас я этого совершенно не хочу. В этом неприятном раздвоении сознания есть нечто, напоминающее настойчивые, но не вполне искренние уколы совести.

На улицах полно народу, влажность такая, что можно задохнуться. С почти механической настойчивостью я пробираюсь сквозь субботнюю вечернюю толпу. Прохожу через большую группу из примерно шестидесяти подростков обоего пола, чьи совершенно идентичные ухмыляющиеся лица скопированы с какой-то поп-звезды. Одинаковые люминесцентные татуировки синхронно мигают, воспроизводя серию психоделических узоров. «Они не ищут приключений, – говорит «Дежа Вю». – Просто хотят, чтобы их видели».

Придя в отель, я быстро собираю вещи и рассчитываюсь. На обратном пути делаю крюк и иду мимо аэропорта.