Айболит открыл глаза – озеро сверкало. Он поднялся, затушил окурок и сел в машину. Надо ехать, Таран ждет.

На последнем километре объект потеряли – дорога, ведущая к озеру, раздваивалась, и определить, по которой поехал Лавров, было невозможно. А пыли на лесной дороге не было.

Один экипаж направился налево, другой – направо. Через несколько минут «правый» экипаж доложил: есть объект. Близко подъезжать не стали – отогнали машины в сторону, на лужайку, закрытую густым ельником. Сквозь оптику двадцатикратного бинокля Танцор внимательно и долго изучал хутор: два дома, хозяйственные постройки, поленницы и банька на самом берегу, у воды. На крыльце дома сидели пожилой дядька и Лавров, о чем-то говорили. Рядом стояла, сложив руки на животе, пожилая женщина, сидела собака, разгуливали куры. И – никаких признаков присутствия Пивовара.

Старик и Лавров курили, собака лениво помахивала хвостом, висело белье на веревке… тихо…

– Ага! – сказал вдруг Шахов. Он лежал в трех метрах от Танцора, разглядывая хутор в десятикратный монокуляр.

– Что? – спросил Танцор.

– А ну-ка дай мне твой «телескоп», – приказал Шахов. Танцор протянул «телескоп». Шахов настроил его под свои глаза и прильнул к окулярам. Через несколько секунд сказал:

– Портвешок такой раньше был – «тридцать третий»… догоняешь?

Танцор сразу все понял.

– Где? – спросил он.

– В гараже, – ответил Шахов и вернул ему «телескоп». Танцор поднес бинокль к глазам, матюгнулся и начал нетерпеливо вращать барабанчики фокусировки. Наведя бинокль на гараж, он заметил то, что не увидел раньше, – приоткрытую створку ворот, серый запыленный капот и бампер машины… В ярком солнечном луче четко читались две последние цифры номера – «33». Владимирский регион! Таранов – здесь! Более того, он вначале приехал на машине Сивого… Вот он – груз! Всего в сотне метров. Считай – в руках!

Танцор оторвался от бинокля и почти с благодарностью посмотрел на Лидера.

Спустя несколько минут старик и Лавров поднялись с крыльца и двинулись к озеру. За ними устремилась собака, но дед цыкнул на нее, и собака вернулась к дому. Слабо затарахтел мотор, лодка заложила широкий круг и, набирая скорость, пошла к противоположному берегу.

Мнения разделились. Танцор настаивал на том, что в первую очередь надо захватить хутор. Это совсем просто – нет там никого, кроме старухи и собаки. Танцора в первую очередь интересовала «девятка» Сивого. Груз, был уверен он, в машине.

Лидер доказывал, что груз никуда не денется. В первую очередь нужно нейтрализовать Таранова и Лаврова.

Каждый отстаивал свои приоритеты, и, разумеется, прийти к общему знаменателю они не могли.

– Ты что, – сказал Шахов, – еще не понял, насколько опасен твой Пивовар?

– Во-первых, не мой, а твой, – почти весело ответил Танцор. – Во-вторых, гражданин Шахов, я это понял очень хорошо. У меня к Пивовару свой счет есть. И я с него по счету получу. Сполна получу, но сейчас мы займемся тачкой. Все, Игорь Палыч, окончена дискуссия. Парадом нынче командую я.

Чука застрелили из пистолета с глушителем. Пес упал как подкошенный, несколько раз дернул лапами и замер, вытянувшись. Куры равнодушно ходили мимо. А старуха была в доме и вообще ничего не видела… Танцор и Шнобель первыми вошли в гараж. Танцор заглянул в салон – пусто. Открыл багажник – пусто!

Лавров и Таранов обнялись. С одной стороны на них смотрела Светлана, с другой – дядя Саша… Крутил хвостом Гек.